– Помните: не было бы счастья, да несчастье помогло, – говаривал он на лекциях. – Несчастье (уро-ок, между прочим!) мобилизует. Оно индикатор и ценностный барометр. Барометр в выборе профессии и барометр прочности любви. Её не ищут, она – случа-а-ется!.. У меня она случилась, чего и вам желаю.
Беременеет верба… Почки набухают, несмотря на 20-е декабря.
Заканчиваются Адвенты. Город живёт в предрождественской и предновогодней суете. В магазинах красочно упаковывают подарки. Инна тоже приготовит подарок— букет из жёлто-белых хризантем. Таким букетом на 1 января она вот уже десять лет радует больную соседку в День её рождения.
Нет, Инна подарка не ждёт: у неё никого нет.
В СССР начала 90-х закрыли её детдом – пришлось тогда ей целую неделю жить на воде. В документах значилось, что она немка. Люди подсказали: «Тебе в Германию уехать можно». И она уехала. Снимает квартиру. Работает в фирме для престарелых. Всё у неё тип-топ: еда, одежда, обувь. Балует себя цветами, но в праздники бывает тоскливо и одиноко. В такие дни Инна выходит из дома и отправляется бродить по городу – любит наблюдать за людьми. Они разные – весёлые, грустные, общительные, амбициозные, внимательные, равнодушные. Случается, затевает разговоры под предлогом, что не знает, как пройти на ту или иную улицу.
На просьбу помочь найти улицу реагируют по-разному: одни объясняют сухо; другие машут рукой: ступай, мол, – дальше спросишь. Бывает и так, что начинают рассказывать о себе, и тогда Инне кажется, что она царь и Бог: таких забот, какие у других, у неё нет.
Однажды полная дама навязалась проводить её через перекрёсток, чтобы Инна, не дай Бог, не запуталась: «На перекрёстке легко запутаться». Круглая, блинообразная дама рассказывала, что три дня отдыхала у любовника – варила, убирала, стирала. Глядя на неё, Инна подумала, что любовник, наверное, – такой же «блин». У женщины оказался сын-студент – теперь всю неделю будет варить и убираться у него.
Поблагодарив незнакомку, Инна велела ей идти своей дорогой, но та, продолжая рассказывать о себе, довела её до остановки, чтобы («не дай Бог!» – воскликнула она в третий раз) Инна не заблудилась. И затем стояла-махала вслед автобусу, как давней знакомой. Инна проехала остановку и вышла с ощущением присутствия той женщины.
Стройная и молодая, она шла по улице, следя за снующими туда-сюда людьми. Свернула в небольшой парк с низкорослыми деревьями. Прошлась по его дорожкам. Надвигались сумерки, и вдруг, словно споткнулась, – остановилась, изумлённая. Небо сужалось в огромный, двухцветный куполообразный дом. К ярко-синей от горизонта стене, будто её покрасили персидской синью, приставили бледно-голубой, лазуревый свод. Однако в плену этого круглого ярко-синего храма с бледно-голубым куполом она была недолго: чёрная кисть Малевича закрашивала всё очень быстро.
Домой идти не хотелось.
Вспомнив, что надо купить молоко и хлеб, Инна направилась в супер-маркет. У самой кассы её взгляд упал на соседний прилавок. На нём лежал чёрный старый маленький кошелёк. Она с любопытством оглянулась, но интерес к кошельку никто, похоже, не проявлял. Затолкав молоко и хлеб в мешочек, Инна подошла к пустой соседней кассе. Раскрыла кошелёк, вынула паспорт. С фотографии глядел мужчина в очках и негустой бородке. Вернув кошельку банковскую и страховую карту, ключи, железные жетоны, деньги (69 евро и 3 цента), она с паспортом в руках стала выглядывать мужчину, не сомневаясь, что он обнаружит пропажу и придёт.
Заканчивался рабочий день – время, предшествовавшее празднику Рождества. Радуясь, что вернёт мужчине счастливое, праздничное состояние, Инна и сама пребывала в этом состоянии.
Молодая круглолицая продавщица работала, как фокусница. Открывая и закрывая ящик с деньгами, девушка орудовала так, будто руки были педалью, что приводили в движение колёса со спицами – пальцами. При расставании с покупателями кассирша успевала желать ещё и «рождественского настроения». Как она успевала делать всё одновременно, оставалось для Инны загадкой.
Прошло немало времени. Инна устала и решила доверить кошелёк этой доброй, как ей казалось, круглолицей девушке. Извинившись, Инна попросила принять старый маленький чёрный кошелёк, который забыли у соседней кассы.
– Он принадлежит мужчине в очках, его легко найти по паспорту в кошельке. Я проверила.
Взметнув брови, продавщица равнодушно приняла кошелёк, небрежно швырнула его в ящик, захлопнула крышку и продолжила своё дело.
Инна направилась к выходу, мучаясь, что поступила, быть может, неправильно: «А если продавщица присвоит деньги? И не сообщит в полицию? Тогда у мужчины не случится Рождества…»
Столкнувшись на выходе из магазина с высоким охранником в форменной синей рубашке, она извинилась и спросила, правильно ли поступила, что отдала кошелёк продавщице соседней кассы.
– Кошелёк? Продавщице? Какой кассы? – удивился охранник.
– Пойдёмте, покажу.
