Это был, конечно, выход. Так мы и сделали. Я поблагодарил араба. Сказал, что он здорово выручил меня. Попрощались. И мы с Махмудом на предельной скорости помчались в порт. На выходе из клуба я посмотрел на часы – было ровно 4 утра. Пришлось мне пережить несколько тревожных минут. Шлюпка должна была уже уйти, но нужно было это проверить.
В порту я показывал Махмуду рукой, куда надо ехать и мы, не снижая скорости, помчались прямо на причал, где стояла шлюпка.
У меня сердце замерло в груди в ожидании: ушли или нет? На часах было уже 04.20.
Выскочили на нужный причал и я выдохнул с облегчением: в свете фары увидел нашу шлюпку с моряками. На корме у руля сидел мой верный матрос Иван Романович. Он выпрыгнул к нам на причал, радостно хлопал меня по плечу и жал руку. У меня слов не было: «Ваня! Какой ты молодец, все-таки дождался меня! А тебе же приказ был уйти в 4.00!».
«Да пошли они со своими приказами! Я, Николаич, все равно без тебя бы не ушел! Приказывать они все мастера! А что? Задание ты выполнил?» – «Выполнил». – «Ну вот, что и требовалось доказать! А мы тут с ребятами решили, что, если до 4.30-ти ты не появишься, то они возвращаются на судно, а я остаюсь на причале ждать тебя, а с рассветом, если ты не придёшь, иду искать тебя в городе. Вдвоём все-таки легче выбираться домой. А где ты мотоцикл раздобыл?».
Ваня в очередной раз спас меня.
Я тогда был молодой, с крепкими нервами и совсем не сентиментальный, но вдруг почувствовал, что слезы наворачиваются на глаза. Хорошо, что было темно.
Вот такие были моряки.
Махмуд стоял рядом и с тревогой смотрел на меня. Тревожиться было о чём: пачка денег всё ещё лежала в моем кармане. Я вытащил пачку и всю, не считая, отдал ему. Махмуд долго жал мне руку и благодарил по арабски с упоминанием Аллаха. Неплохой парень, не из трусливых.
Но мне уже было не до Махмуда, а нужно было скорее иди на рейд к «Красноводску». Когда мы подошли к судну, он уже снимался с якоря.
Я поднялся на мостик. Капитан Савин, увидев меня, облегченно вздохнул. Коротко, доложил ему, как удалось уладить дело, отдал подписанные бланки и печать. Он вернул мне паспорт моряка: «Владимир Николаевич, я был уверен, что вы справитесь». Мне бы твою уверенность, подумал я. Савин объяснил: «Больше некого было послать. А что вы остались без документов – это приказ с эскадры. Деньги все потратили?» – «Отдал все мотоциклисту. Пришлось в Баниас съездить. Да еще там стреляют везде. Если бы не он, мне бы ничего не удалось». – «Да бог с ними, с деньгами. Мне с эскадры новую пачку пришлют. Главное, что вы поручение выполнили и сами вернулись».
*****
По разному сложилась судьба моряков с танкера «Красноводск».
Мне частично удалось осуществить свою мечту о белом пароходике с голубой ватерлинией на Черном море. Правда пароходики были, в основном, черного цвета и пальм не так уж много, всё больше шторма и спасательные операции. Но, главное я сделал: сам занялся здоровьем сына и это получилось. Много лет работал в Экспедиционном отряде аварийно-спасательных и подводно- технических работ, сначала капитаном, потом капитаном- наставником и начальником флота. Пришлось еще раз послужить в Военно-Морском Флоте. Но это уже совсем другая история.
4-й помощник Володя Бутаков стал капитаном на танкере.
4-й механик Гриша Адмаев не дожил до пенсии, умер от инфаркта на судне.
3-й помощник Юра Ткаченко стал капитаном и плавал очень долго, до 70 лет.
Старпом Толик Трымбач тоже стал капитаном.
Знаменитый Федор Романович Онушко так и остался в третьих помощниках до самой пенсии.
Начальник рации Володя Подпорин какое-то время работал в Туапсе на железной дороге на Дистанции пути. Потом я нашел его и пригласил в Экспедиционный отряд радистом к себе на морской буксир. Там он и работал до пенсии.
Старший механик Миша-Яша после последнего моего с ним рейса обнаружил, что его молодая жена ушла к другому. Он снял в Новороссийске для себя и собаки номер в гостинице, лёг в горячую ванну, перерезал себе вены и умер. Что стало с его собакой, я не знаю.
Электромеханик Лева Бараташвили несколько лет ещё плавал, потом долго работал в Новороссийской Инспекции Морского Регистра.
Капитан Савин через несколько рейсов после моего ухода пошел в отпуск, но отдохнуть не успел. Оказалось, что его красавица-жена ушла к другому капитану. Савин по этому случаю решил выпить любимого напитка и погулять в Туапсе по центральной улице имени Карла Маркса. Сел на скамейку покурить. К нему подошел бывший третий механик Адаменко, которого капитан неосторожно третировал в рейсе, и воткнул ему в сердце большой столовый нож. Капитан умер на скамейке, а механик Адаменко в тюрьме.
Укрощенного грузина Гурама я как-то случайно встретил в троллейбусе в Новороссийске. Он был с женой – симпатичная скромная русская женщина. Гурам очень рад был меня видеть, с гордостью представил меня жене. С флота он ушел, понял, что это не для него.
Моего матроса Ивана Романовича я ни разу не видел. Не знаю, что с ним было потом. Но этого человека я очень часто вспоминаю.
Вот так. Всё как в жизни.
