Контору мы нашли, но, как и следовало ожидать, она была закрыта. Но Махмуд не растерялся, посадил меня, и мы снова поехали куда-то в темноту. Остановились перед каким-то деловым зданием, на первом этаже сквозь светомаскировку пробивается свет Над крыльцом бронзовая дощечка на родном английском: два судовые агенства, западногерманское и голландское в одном помещении.
В офисе сидели, склонившись над столами, два молодых мужчины, голландец и немец. Оба очень удивились моему приходу. Слава богу, это были европейцы и хорошо знали английский.
Я показал им визитку нашего агента и объяснил ситуацию: нашему танкеру необходимо срочно сняться из порта, а мы еще не оформили документы на оплату груза.
Они, оказывается, хорошо знали нашего агента и рассказали моему мотоциклисту где он живет. Это было очень кстати. Наконец-то я напал на след нужного мне человека.
Поблагодарил европейцев, те очень доброжелательно ко мне отнеслись. Тоже сказали, что им очень приятно было встретить белого человека в такой глуши. Я, между прочим спросил, почему они ночью сидят на рабочем месте, как стахановцы. Причина оказалась простая: дома все равно делать нечего, а тут хоть какое-то развлечение – работа. Да, к тому же, здесь в центре города безопаснее, особенно европейцам. Посоветовали мне вести себя осторожнее.
Снова мы поехали через весь город искать указанный адрес. Нашли этот дом. Пятиэтажка, подъезды без дверей, света не видно. Постучали в нужную квартиру. Долго никто не отзывался. Потом кто-то заговорил по арабски через дверь. Махмуд стал горячо объяснять что-то, дверь открылась, на пороге стоял мальчик лет 14 – 15. Из-за его спины испуганно выглядывали две женщины и кучка маленьких детей.
Парнишка с трудом мог связать пару слов на английском. Выяснилось, что папы нет дома. Папа вообще редко ночует дома. Обычно он проводит ночи в игорном клубе. Махмуд сказал, что знает, где это. Надо опять ехать через весь город.
Это очень по-арабски: военное положение, движение ночью запрещено, полное затемнение города, но игорные заведения и рестораны работают исправно. Нечто похожее я видел пять лет назад в Египте.
Нашли мы и этот карточный клуб. Вход в подвал, на дверях стоит охранник. Увидев меня, он так растерялся, что забыл меня остановить. Махмуд не решился войти, а я, не теряя время на охранника, открыл двери и вошел.
Внутри большое, роскошно убранное помещение, освещение какое-то сиреневое. В два ряда стоят столы, покрытые зеленым сукном. На столах кучи денег и карт. Полная тишина, только бумажный шелест банкнот и карт. Игроки все шикарно одеты. Некоторые в национальных шелковых тряпках, другие во фраках с белыми манишками.
Как только я вошел, все игроки как по команде повернули ко мне головы. Шелест денег и карт прекратился. Не знаю. какие мысли у них появились в головах, но выглядело это, конечно, странно. Среди ночи без стука в игорный зал вламывается какой-то белый в застиранных джинсах и кожаных сандалиях на босу ногу.
Ко мне мгновенно подскочил метр-распорядитель с побледневшим лицом, холёный такой молодой араб, тоже в смокинге и с перепугу начал бормотать мне по-арабски. Я протянул ему визитку агента и по-английски сказал, что мне срочно нужен этот человек. На удивление, мэтр знал английский. Он с облегчением вздохнул, понял, что никакой опасности нет, и любезно отвечает, что, да, действительно этот человек часто бывает здесь. Но, сегодня его нет и вряд ли он уже будет.
Заметив моё разочарование, мэтр поспешил сообщить, что здесь же, этажом ниже, в ресторане находится шеф агента – владелец агентской фирмы и он, возможно, сможет мне помочь.
Спустились еще этажом ниже. Это уже глубоко под землей. Не следует удивляться, что ресторан под землей – там прохладно даже в сильную жару.
Это заведение было построено для избранных. Большой зал, разделенный низкими перегородками на отдельные кабинеты, разноцветное неяркое освещение, тихая очень красивая восточная музыка. Ни одной женщины. Их исламисты в рестораны не пускают (может быть и правильно?) Мебели тоже нет. Величественные мужчины в шелковых балахонах сидят по-турецки на коврах. Вместо стола – небольшое возвышение, накрытое скатертью. Спиртного тоже нет (а вот это уже неправильно!). Зато ощущается явственный запах опиума. Все говорят тихо, никакого ресторанного шума. Не то, что у нас в Союзе. У нас иногда из-за шума и пьяных женщин в ресторан заходить противно.
Зашли в кабинет, где отдыхал шеф. Он и еще трое арабов торжественно сидели на коврах вокруг «стола» и что-то жевали. При моём появлении они ничего не сказали, только удивленно подняли брови. Я объяснил, что вынужден потревожить их по делам морского бизнеса. Шеф сразу понял в чем дело.
