Я объяснил ребятам, что все дело в языке, на котором мы привыкли разговаривать. Я привык думать и говорить по-русски, а он настаивал, чтобы все было по-английски. К несчастью для англичанина, мои знания арифметики значительно превысили знания английского. В результате возникли неразрешимые международные противоречия осложненные недостачей ящика коньяка. Я поступил по уставу и в соответствии с международным правом. Не знаю, как там у англичан, а у русских положено привозить столько конька, сколько указано в накладной.
Иван Петрович, когда понял в чем дело, несколько растерянно посмотрел на меня, видимо не знал, как отнестись к такому проявлению моих патриотических чувств.
Зато французы пришли в искренний восторг. Они смеялись, хлопали меня по плечам, обменивались между собой на французском шутками по этому поводу.
Потом сказали капитану, что надо выпить за моё здоровье. «Так и надо этим англичанам. Слишком много они о себе воображают. А завтра мы всем в Монреале расскажем, как русский штурман поставил англичанина на соответствующее ему место. Пусть народ повеселится». «А моя жена! Вот она будет смеяться!».
Иван Петрович, глядя на это веселье, успокоился. Осознал, что с грузоотправителями у него теперь проблем не будет. Мне же он только сказал: «Ну ты даёшь, Николаич! Ладно, иди».
В этот же день канадцы приняли по акту наш пароход под погрузку. В танки даже не заглянули. И началась погрузка.
С погрузочного терминала протянули на судно гофрированные шланги большого диаметра, засунули их в расширители танков. Подали небольшое давление воздуха и вместе с воздухом в танки посыпалась канадская пшеница.
Вахты продолжали стоять морские, как на ходу: 4 часа через 8.
Делать на вахте особенно было нечего, Хожу себе по мостику, наблюдаю с интересом, как канадцы работают на терминале.
Первое, что удивило меня – стивидоры (грузчики) приезжают на работу прямо на причал в собственных машинах, разодетые как на праздник. Переодеваются в красивые чистенькие комбинезоны, за поясом замшевые рабочие перчатки. Любую работу выполняют не спеша, почти торжественно, с видимым удовольствием. Никакого крика, никаких авралов.
В первый день наблюдаю такую картину. Вдоль причала, по высоте немного ниже нашего мостика, установлен переходной мостик с деревянным покрытием из узких крашенных досок. Доски прибиты не сплошь, а с небольшими промежутками, чтобы не скапливалась на дорожке вода и случайные зерна.
И вот, видимо, чтобы занять чем-то рабочих, а может быть в целях борьбы с безработицей, решило руководство терминала сменить старый деревянный настил на новый. Хотя на мой взгляд старый настил был ни чем не хуже нового.
До обеда рабочие демонтировали старые доски, с обеда приходит парень. Видимо, он считается у них плотником. Ему краном подают пачку новых свежевыкрашенных досок для настила. Он берет в руки молоток и, насвистывая, с довольным видом принимается за работу. Прибил дощечку, полюбовался на неё, приложил к ней струганный брусочек, чтобы выдержать зазор между досок. Потом следующую дощечку приложил и приколотил, полюбовался на результат, вытащил брусочек, приложил его с внешней стороны и так дальше. Солнышко светит, тепло, дощечки красивые, гвоздей хватает. Канадский парень посвистывает, машет мне изредка рукой и приглашает жестами полюбоваться на его работу. Вот, мол, как мы работаем при капитализме!
Через некоторое время замечаю сверху, что дорожка его начала загибаться в правую сторону. Я сразу понял: брусочек, который он прокладывал между досок для зазора не совсем идеальной формы, один конец немного потоньше. На глаз незаметно, а ошибка с каждой новой дощечкой накапливается.
Кричу парню: мол, братан, так доски нельзя колотить, ошибочка вкралась. Он долго не мог понять. Потом я жестами попросил его подняться повыше на терминал и посмотреть на свою работы сверху. Парень так и сделал. Долго недоуменно смотрел на кривую дорожку, пожимал плечами. Мне стало интересно, сколько ему понадобится времени, чтобы разобраться в ситуации.
Канадский «плотник» так ничего и не понял. Он побежал за инженером.
Пришел инженер. Ну, думаю, сейчас мы с ним посмеёмся над плотником. Не тут то было. Инженер изумленно смотрел на искривившуюся дорожку и чесал в затылке. Потом они посовещались и направились было вниз, видимо, за главным инженером.
Я сжалился над ними, крикнул, чтобы они подошли ко мне поближе, взял в руки брусочек и объяснил, что искривление произошло по причине неточных размеров брусочка. Это они не сразу, но поняли. Инженер тут же дает команду плотнику содрать все доски и пойти в столярку выровнять брусок рубанком с точностью до микрона.
Плотник рванулся было исполнять, но я их остановил. Кое-как объяснил, что ничего делать не надо. Просто разверни брусок другой стороной, прибей еще столько же досок. Дорожка выровняется, а потом на каждой следующей доске разворачивай брусок другой стороной и дорожка получится ровной. Задачка для третьего класса советской школы.
