Когда до них дошло, оба с возгласом «О, чёрт!» одновременно схватились руками за головы. Но, надо отдать им справедливость: парни совершенно искренне смеялись над своей глупостью, аж заливались. Плотник смеясь постукивал себя костяшками пальцев по голове. Видимо, проверял на звук.
С причала работяги с любопытством смотрели на наше веселье. Потом инженер спустился на причал и поделился своей радостью с остальными. Те тоже изрядно повеселились.
На второй день приезжает к нам на пароход на машинах большая компания: четверо мужчин. Трое из них молодые с женами и детьми. Четвертый лет шестидесяти, по виду растолстевший капиталист: фигура и лицо в форме груши и, конечно, шляпа в клеточку.
Капитан вызвал меня с мостика, попросил попереводить их беседу. Кроме меня английский из экипажа знал второй помощник Толик Кременюк, но он отвечал за погрузку и не мог отвлекаться.
Как выяснилась это было французские канадцы. Все, кроме женщин и капиталиста, неплохо говорили по английски. Между собой они все друзья и немного родственники. Прочитали в утренней газете, что в порт пришел большой русский танкер и решили взять выпивку и поехать посмотреть на русских. Гости привезли с собой несколько ящиков пива.
Мы показали им пароход. А надо сказать, что судно было новое, японской постройки, содержалось в идеальном состоянии. В общем было что показать. Капитан с ними беседовал. Я, как мог, переводил.
После экскурсии по судну мы уселись в кают-компании. Открыли пиво. Иван Петрович велел буфетчице принести водку и закуску. Сначала беседовали на общие темы: кто сколько зарабатывает, хотят ли русские войны, а можно ли в СССР жениться без разрешения парткома, а любите ли вы американцев? «Не любите? Вот видишь, Андрэ! Я же говорил тебе, что русские нормальные ребята!».
Потом, после нескольких бутылок пива, перешли на личности: а ты женат? А сколько у тебя детей? Почему один? У нас в Канаде у всех французов по 5 или 6 детей. Потом решили, что я еще достаточно молод и у меня все впереди (как в воду глядели!). А почему ты говоришь по английски, а французского не знаешь? Надо французский учить! Я обещал начать учить, как только допьем пиво.
Часа через два французы стали прощаться. Капитан пригласил их еще прийти в гости. Но те, поблагодарив, спросили капитана, а нельзя ли Володю завтра отпустить с ними на берег в гости или в ресторан? Иван Петрович согласился: только после 16 часов, а то у него вахта. А с 16 забирайте его, он ваш. Но чтобы к нолю часов он был на судне: ему опять на вахту. (Я во время погрузки стоял ночные вахты за второго помощника и за старпома).
Мне капитан сказал: «Возьми кого-нибудь с собой и погуляй на берегу с канадцами. Заодно в английском попрактикуйся. Тебе полезно». Я опрометчиво согласился.
На следующий день, не успел смениться с вахты, как звонит мне в каюту вахтенный матрос: «Владимир Николаевич, тут на двух машинах вчерашние французы подъехали и требуют вас».
Ладно, думаю, хоть и устал немного после вахты, надо посидеть с ними где-нибудь в кабаке. Позвонил капитану. Тот говорит: иди, только к вахте возвращайся.
Я пригласил с собой третьего механика Васю Горбенко. Вася был очень симпатичным и веселым одесситом. За свои 45 лет он не удосужился выучить ни одного иностранного слова. Так и говорил на одесском жаргоне, только, когда забывался в веселой компании, иногда автоматически переходил на еврейский.
Расселись мы по машинам. Вася с буржуем Артуром Гринером и его зятем Жаком впереди на одной машине, я с Мариелем в другой.
Мариель, красивый, лет тридцати парень, с большим чувством юмора. Как я вчера узнал, работает следователем в полиции по расследованию автомобильных аварий.
Едем по городу, болтаем о том, о сем. Спрашиваю: куда едем? Мариель говорит, что они с друзьями решили посидеть со мной в ресторане без баб. Хочется поговорить без посторонних. Накопилось много вопросов к русским. И добавляет: «Что мы за этим буржуем плетемся? Поедем другой дорогой, займем в ресторане столик пока они тормозят на каждом перекрестке».
Поворачивает вправо, мол, я короткую дорогу знаю. И выскакивает на приличной скорости под кирпич на параллельную улицу. Мне сначала подумалось, что, может, у них дорожные знаки не такие. Но встречные машины, хоть их было немного, как-то странно прижимались к тротуару и водители вежливо, но удивленно качали головами.
Задаю Мариелю несколько наводящих вопросов: «А как дела на работе? Много аварий в городе?».
«Да кошмар! – отвечает. – Не успеваю разбираться!».
«Понимаю, – говорю. – И не удивляюсь. А сегодня еще не было аварий?».
Мариель насторожился: «А что? Что ты имеешь ввиду? Я не понял».
Я не торопясь объясняю: «Вот я смотрю на дорожные знаки и как-то странно мне. Все мне кажется, что мы едем по улице с односторонним движением и против течения. Или у вас полицейским так можно?».
