Нет, думаю, так не пойдет. Пить в таком настроении – здоровью вредить. Спрашиваю буржуя: а каким видом деятельности вы достигли таких замечательных материальных высот? Вы, что, торгуете африканскими алмазами?
Ребята повеселели и объяснили мне, что Артур Гринер – это спичечный король. Он владеет всеми спичечными фабриками Канады. Я выразил свое восхищение, но тут же поинтересовался: а каково же качество ваших канадских спичек? У нас в России спички делают из первосортной хвойной древесины, а вот европейские бумажные спички я просто ненавижу.
Глаза Артура Гринера засветились гордостью. Канадцы почти синхронно вытащили из карманов спичечные коробки и продемонстрировали качество канадских спичек. Мы с Васей как специалисты дали заключение: да, спички настоящие, не хуже русских.
Фабрикант это воспринял с чувством глубокого удовлетворения. Он дал мне сою визитку и сказал, что, если в России возникнут трудности со спичками, то стоит только позвонить ему в Канаду и Россия будет спасена. Но мы с Васей успокоили его, сообщив, что волноваться не стоит, в России производство спичек налажено на должном уровне. А запасы елок для их производства практически не ограничены, не то что в Европе.
Гринер сначала не поверил: «А что, у вас действительно так много лесов?». Он по своей простоте думал, что большие леса есть только в Канаде. Но мы с Васей опять его успокоили. Рассказали, что у нас есть такое местечко – Сибирь. Она примерно раза в три больше Канады и практически состоит из одних елок.
Тут мы выпили за процветание спичечной промышленности в России и Канаде.
И война с немцами и Южный Урал как-то постепенно забылись.
Вечером канадцы привезли нас чуть тепленьких на пароход, долго прощались и пообещали завтра в 16.00 опять за мной приехать.
На следующий день за обедом Иван Петрович высказал сомнение, что я не выдержу такого режима «труда и отдыха». Мне и правда уже было тяжеловато каждый день пьянствовать на английском языке и в перерывах исполнять свои штурманские обязанности.
Посовещались в кают-компании с капитаном и помощниками и решили: кое-какие обязанности с меня временно снять, чтобы я мог спать хотя бы 5 часов в сутки. Общение с канадцами продолжить. Здоровье должно выдержать. А главное такую разговорную практику на английском нигде не получишь.
Короче это безобразие продолжалось дней десять, канадцы оказались крепкими ребятами. Мы побывали у каждого из них в семье, пили на природе, с их друзьями и партнерами по бизнесу.
Но на вахту я являлся без опоздания и работу на других не перекладывал.
К концу первой недели такой жизни мне даже сны стали сниться на английском языке.
Наконец погрузка пшеницы закончилась, ночью мы должны отходить.
В этот день капитан разрешил мне «отдохнуть» от вахты и провести весь день на берегу. Мы поехали к Андре домой за город и устроили прощальный пикник на природе.
За эти дни мы как-то сроднились и все, канадцы и мы с Васей, чувствовали даже некоторую грусть перед расставанием. Действительно, канадские французы – хорошие искренние люди с большим юмором, воспитанные и душевные.
Вечером, часов в шесть мы простились с канадцами у трапа. Было немного грустно. Мне очень хотелось спать, но я надеялся упасть в койку и отдохнуть до отхода. Всю ночь предстояло идти по реке, никому спать до утра не придется.
Часов в 10 вечера меня будит по телефону капитан: «Николаич, там твои канадцы опять на двух машинах приехали, хотят тебя видеть. Ты как себя чувствуешь? Пригласи их на борт, но на берег сам не сходи. Через два часа отходим. Где мы тебя ночью на берегу будем искать!».
Спустился к трапу: все четверо моих канадских друзей стоят на причале немного смущенные. Спрашиваю их: как дела, что собираетесь делать? Они мне объясняют примерно так: мы с тобой попрощались, стало грустно, и решили заехать в ресторан посидеть «без баб».
Сидели, вспоминали эти дни, которые провели с тобой. Оказывается мы ничего о русских и России не знали. Хорошо, что мы с тобой встретились. Потом как-то сама родилась мысль, что нужно еще раз на прощанье с тобой повидаться. Только вот Артур говорит, что это неудобно, ты устал. Но мы все равно приехали.
Я чуть не прослезился, душевные все-таки ребята. Молодцы, говорю, я и сам уже соскучился по вам, целых четыре часа не виделись. Канадцы облегченно рассмеялись.
Решили напоследок посидеть и выпить у меня в каюте, поскольку скоро прибудет лоцман и времени уже до отхода мало.
В каюте расселись вокруг стола. Я позвонил артельщику, чтобы он принес что-нибудь закусить и пару бутылок водки.
Посидели поговорили о том о сём. Артельщик принес водку и закуску. Надо было как-то поставить точку в русско-канадских отношениях. Я расставил стаканы и предложил напоследок выпить по русски. Налил почти по полному стакану, положил перед каждым по куску черного хлеба (хлеб пекли на судне): «Ну, за Канаду!».
Артур Гринер взял стакан, с сомнением посмотрел на него. Спрашивает: «А это что?». Молодые канадцы объясняют ему, что это высококачественная «Столичная» водка и пить будем по русски: стаканами с черных хлебом.
