40 секунд прошли, включаю тумблер высокой частоты: есть картинка!
Кричу капитану: «Есть локатор!». Иван Петрович с изумленным выражением лица подбегает с крыла мостика, отталкивает меня и прилипает к тубусу. Тут же начинает подавать команды рулевому и на машинный телеграф. С момента поломки прошло меньше трех минут.
Часа через полтора вышли из Босфора. До конца моей ходовой вахты еще немного оставалось времени. Все, кроме меня и вахтенного матроса спустились вниз, а я рассекаю Черное море и пытаюсь расслабиться после стресса.
На мостик поднимается Иван Петрович, молча протягивает мне пачку долларов. «Это что?» – спрашиваю. «Это тебе за проход Босфора». Это была та самая кругленькая сумма, которая полагалась капитану за безлоцманский проход проливом.
Я не удержался: «Я вообще-то третий помощник, за локатор не отвечаю».
Иван Петрович усмехнулся: «Опять дерзишь? Считай, что я в тот момент забыл об этом».
В памяти не осталось записи того, как я вернулся домой в Сочи, встречи с женой и сыном. Где-то через месяц после приезда, когда отошел немного в отпуске, пытался вспомнить, как я приехал домой – не смог припомнить ни одного момента. Пробел в памяти длиной в две недели.
***
Чтобы закруглить тему танкера «Ленино», добавлю краткий отчет о дальнейших событиях на этом пароходе.
Через какое-то время старый экипаж стал собираться на судне. Кто через рейс, кто через два. Я успел после двухмесячного отпуска сделать несколько рейсов на Европу на танкере «Сумы» – это после длинных рейсов на «Ленино» было как отдых в санатории.
Потом началась гражданская война на Кипре, американцы снарядили свой 7-й флот для контроля в Средиземном море. Русские, в свою очередь, снарядили свою средиземноморскую эскадру для противостояния. Меня призвали из запаса, и два с половиной года мы «воевали» с НАТО по всему Средиземному морю. Но это отдельный рассказ.
А Ивана Петровича стали преследовать неудачи. Сначала при погрузке сырой нефти в Новороссийске вновь испеченный второй помощник знаменитый Онушко Федор Романович, выпив слегка водки для бодрости, прилег в каюте отдохнуть на диван и немного заснул.
В это время 9-й средний танк переполнился и струя нефти диаметром полтора метра выстрелила на высоту метров 40. Пока Федя проснулся и сообразил, что делать, нефтью залило всю надстройку, грузовую палубу, причал Шесхарис и соответственно акваторию порта Новороссийск.
Федю смайнали в третьи помощники, откуда он уже не выбрался до конца жизни.
Вскоре танкер «Ленино» на полном ходу в проливе Ламанш при минимальной видимости в тумане столкнулся со встречным судном. Обошлось без жертв, танкер своим ходом дошел до Новороссийска, где предстоял аварийный ремонт. Я видел поврежденное судно у пассажирского причала, где оно стояло в ожидании докования и разговаривал с моряками. С капитаном я не стал встречаться: ему тогда было не до разговоров.
Ивана Петровича смайнали в старпомы, но быстро, через рейс, восстановили. Назначили капитаном на другой танкер (не помню на какой, кажется «Бородино»). Пошли они в Южную Америку, и там, в Аргентине, на речке Ла-Плата он очень прочно посадил танкер на мель. Пару недель не могли снять с мели. Тут же Иван Петрович поклялся, что как только ему исполнится 60 лет (а оставалось до пенсии 1—2 года), он сойдет на берег и больше никогда не взойдет на палубу парохода. Буду, мол, счастливо жить на дачке под Одессой с семьей.
Но и тут он опять (и в последний раз) ошибся.
Исполнилось капитану в очередном рейсе 60 лет. Вскоре пришли они в Ильичевск. Иван Петрович объявляет, что это был его последний рейс. Прощается с командой. За ним приезжает сын на «Жигулях». На машине они в радостном настроении едут домой в Одессу, там километров сорок ехать. По дороге попадают в автокатастрофу и оба погибают.
Так и не пришлось Ивану Петровичу пожить на берегу на собственной дачке.
Федор Романович умер в 55 лет от инфаркта в рейсе.
Начальник рации Кузнецов Александр Иванович все-таки женился и умер в 50 с чем-то лет дома в Новороссийске от инфаркта.
Второй помощник Толик Кременюк стал капитаном. Дальнейшей судьбы его я не знаю.
Вот так мы плавали.
Егоров Владимир Николаевич, 3-й помощник капитана, танкер «Красноводск»
В июне 74-го года меня вызвали телеграммой из отпуска в Новороссийское пароходство. Инспектором отдела кадров по третьим и четвертым помощникам был товарищ Супрунов. Он, оказывается, ждал с нетерпением моего приезда из Сочи. Состоялся такой примерно разговор.
– Хорошо, что вы приехали. Я сомневался, ведь вам еще отдыхать почти месяц. Тут такое дело: нужен такой человек как вы. Вы же офицер запаса, да? Не хотите ли за Родину повоевать?
– А что, пока я в отпуске отдыхал, война началась? С кем воюем?
– На Кипре мятеж, в Никосии идут бои, турки воюют с греками. Вы же, наверное, слышали?
– Слышал, конечно. Но я тут причем?
