Позвонили Комарову. Я сказал, что иду в рейс. Комаров облегченно вздохнул: «Спасибо! Мы вам этого не забудем!». Я положил трубку, а про себя подумал: « Я вам тоже!».
Отец мой ни о чем меня не спрашивал, сидел в подавленном настроении. Видимо эта семейная сцена здорово его расстроила. Я спросил отца, что бы он решил на моем месте.
Он немного подумал и говорит: «Наверное, я поступил бы так же. Но я другое дело. Мы войну прошли. Нас так воспитывали. Жизнь так воспитала: служба прежде всего, все остальное потом». Потом как будто что-то вспомнил, спрашивает: «Я тут когда по причалу шел, видел как по трапу спускали кого-то на носилках завернутого в брезент и погрузили в скорую помощь. Это что было?».
Я коротко рассказал отцу про погибшего моториста. Отец долго молчал, потом вздохнул: «Да-а… У вас тут как на фронте… Вот что, бросай свои бумажки. Я в гостинице „Черноморская“ снял люксовый номер. Там ресторан хороший».
*****
На этом можно было бы и закончить рассказ про солнечный Читтагонг. Рейсик на Кубу (коротенький) растянулся еще на 3 месяца. Но это я уже почти не помню. Все стерлось из памяти: видимо защитная реакция организма на психические перегрузки. А дневник в те дни я перестал вести. Но один случай на переходе все же запомнился.
Ранней весной следующего года мы возвращались в Черное море и уже со стороны Мраморного моря подошли к Босфору.
Надо сказать, что в наше время движение по проливу Босфор осуществляется реверсивно: формируется караван у, допустим, южного входа в пролив, определяется очередность движения и пароходы один за другим гуськом идут через пролив. Пока они идут проливом другой караван у северного входа готовится к проходу на юг. Все происходит мирно, по расписанию и сравнительно безопасно.
А в то время существовало двухстороннее движение. Суда входили в пролив без остановки, каждый шел по своей стороне. Приходилось расходится со встречными судами. Причем сторона движения почти посреди пролива менялась на противоположную из-за, якобы, особенностей течения в проливе. Все это было очень опасно, особенно при плохой видимости.
Ну вот, заходим мы в пролив Босфор с юга, справа островок Кызкулеси со знаменитой Леандровой башней, слева бухта Золотой Рог, проходим под только что введенным в строй автомобильным мостом. Идем пока вдоль правого берега. Погода отличная: ни ветерка, солнце сияет, видимость прекрасная. Просто праздник жизни. И впереди родное Черное море.
Все штурмана на мостике. Идем без лоцмана. Иван Петрович имел право прохода этим проливом без лоцмана и получал за каждый проход круглую сумму в долларах.
И тут буквально за 1—2 минуты над проливом образуется густейший туман. Как я потом узнал, это явление называется «радиационный туман» и именно при таких погодных условиях он появляется в проливе весной, когда вода еще холодная.
Видимость упала до 10 метров. Причем туман, видимо, небольшим слоем над водой, потому что солнце освещает его сверху так, что глаза слепнут от яркого света.
Капитан приник к тубусу локатора и дает команды рулевому. Снижать скорость нельзя: за нами следуют другие суда.
Все-таки весь караван сбросил ход до среднего. Потихоньку идем по локатору в надежде выйти где-то из тумана. Обстановка очень напряженная.
Вдруг раздается прямо-таки панический крик капитана: «Владимир Николаевич!!! Локатор!!!».
Я понял: наш единственный локатор скис и мы теперь идем вслепую. Это катастрофа!
Остановка исключена: в проливе становиться на якорь запрещено, перед нами и позади нас идут суда каравана. Ото всюду раздаются с соседних судов туманные гудки, а далеко это или близко – не поймешь.
Я подбежал к радиолокатору: картинки нет. Бросил взгляд на приборы контроля. Иван Петрович сказал: «У тебя три минуты!» – и побежал на крыло мостика слушать чужие гудки. В этот момент он забыл, что я уже третий помощник и за локатор не отвечаю. Но в общем-то это уже не имело значения. Надо было спасать пароход.
Вот тут пригодилось то, что в рейсе я изучил локатор до последнего винтика. Мне не нужно было смотреть на электрические схемы. За какие-то секунды у меня в голове промелькнула вся электросхема прибора и путь сигнала от запускающего импульса по всем цепям до отсветки на экране. Я даже не думал. В момент опасности мой мозг сделал это автоматически без всякого умственного усилия с моей стороны.
Через мгновение я уже знал, где неисправность. Бегом забежал в штурманскую рубку, схватил из ящика с запчастями первое попавшееся более или менее подходящее по параметрам сопротивление, плоскогубцы и бегом к локатору. Буквально сорвал с него металлическую защиту, при этом питание на него заблокировалось. Залез рукой с плоскогубцами вслепую в самую середину под электронно-лучевую трубку и буквально вырвал перегоревшее сопротивление. Вместо него прикрутил концами новое сопротивление. Поставил защиту на место и включил подогрев. Теперь надо ждать 40 секунд.
За эти 40 секунд я что только не передумал! Должно было случиться чудо и локатор заработает. Но чудеса в жизни случаются редко, и это беспокоило.
