– Да это ж наш! – матрос продолжал удивлять зоркостью.
– Наш?
Бинокль был уже почти не нужен.
Заходящая с кормового угла тушка самолёта совершила пологое «приседание», снизившись примерно до полукилометра, если не меньше! Не далее проходя и по траверзу, показав чётко то, что так сноровисто рассмотрел сигнальщик – красную звезду на хвостовом стабилизаторе.
Ан-12 в окрасе ВВС СССР.
Махина прогудела мимо, покачав крыльями (узнали!), плавно набрала высоту, оставляя за собой заметные за каждым из движков дымки выхлопа.
– Красава! – восхищённо не сдержался сигнальщик.
– Вот зараза, только всполошил, – раздался за спиной голос, – наверняка из Адена на Индию, если нарисовать прямую… почти прямую.
Скопин оглянулся – старпом:
– Ну… и что это было?
– Военная транспортная авиация, – помощник пожал плечами и, поняв, что это и так было очевидно, высказал предположение: – Может, у летунов негласный приказ – на маршруте осуществлять разведку за надводной обстановкой? «Контрольный осмотр района»…
– Но нам-то ни о чём подобном, о таких вот фокусах, не сообщали, – подчёркнуто надавил командир.
– Связаться с ним?
– А зачем? Сделайте запись в журнале… бортовой номер, время пролёта.
– Само собой… э-э-э, есть запись.
Спускаясь вниз в каюту, капитан 2-го ранга снова вернулся к воспоминаниям, как сейчас увидев напротив себя столик со спиртным и снедью… и поплывшего и, наконец, расслабленного Терентьева.
Разговор…
Как это иногда бывает, когда «вчерашний» важный разговор перебирается в памяти по косточкам, у тебя появляется соблазн дополнить свои немного сумбурные и не всегда связные высказывания более глубокими смыслами. И что характерно, собеседник тоже видится нередко потворствующим твоим помыслам, и можно даже «дорисовать» и за него более удобные фразы. Всё это не для того, чтобы исказить истину (она так и так абсолютна), просто это придаёт необходимую внутреннюю устойчивость и завершённость.
– …А при чём здесь китайцы? Ты же говорил… и как я понял – вся авральная показуха для индусов-кришнаитов, – Скопин непроизвольно понизил голос (информация являлась закрытой, однако с ним вот бывший командир всё же поделился, нарушив некоторые грифы).
– Но-но! Скажешь тоже «копчёные кришнаиты», – запротестовал Терентьев, – я индийцев уважаю. Не халявщики, всегда платят. Впрочем, и обольщаться «взасос» по поводу «себе на уме индусов» не буду. Но… ты веришь, что ВМФ Индии интересен вертолётоносец ПЛО?
– А китайцам, стало быть, необходим…
– Есть план… – Терентьев замялся, вильнув взглядом, – есть план подкинуть Пекину сказку о «Великом китайском флоте», про насыпные острова, относительно спорных Спратли, Парасельских, касательно Сенкаку и всего остального. В общем, толкнуть их на освоение морских акваторий, как в своё время японцы, огребя у Халхин-Гола, перенацелились от наших границ на океанскую экспансию. А там узкоглазых ждёт тот же самый US NAVY, их субмарины в том числе… и тогда противолодочник вполне к месту.
У наших спецслужбистов есть намерение провернуть дело так, что индийцы (а они нам в этом подыграют) уступят покупку крейсера ПЛО Китаю. Точнее Пекин «лихо перехватит» контракт у них из-под носа.
– Только Китай пока нынче не тот, что там у нас.
– И будет ли?.. – понимающе согласился Терентьев[132].
– Во-во… чем расплачиваться за корабли будут?
– Найдут чем. Каждый китаёза по зёрнышку риса кинет, вот тебе и миллиард зерён. Ну что смотришь – шучу, хотя, как известно, в каждой шутке есть доля позитивных вероятностей.
– То есть помимо индийской делегации…
– Да, возможно, на корабль к тебе прибудут и китайские военные наблюдатели. Но так, чтобы не пересечься с индийцами… дабы не нагнетать. Как известно, Пекин дружит с Исламабадом, с которым у Дели далеко от консенсуса. Во-вторых, визит ханьцев пройдёт без всякого официоза – ни к чему покуда американцев будоражить, а то начнётся перетягивание каната за «китайского друга». Хотя в МИДе, у дипломатов контактной группы, сложилось такое впечатление, что Пекин к нам определённо тянется – наверное в память о старых связях и помня о советской безвозмездности.
– Но дармовщинки нынче не будет… полагаю?
– В политике экономические расчёты порой приобретают вычурный характер. Можно отдавать оружие за номинальную стоимость, наживаясь на обеспечении боеприпасами, обслуживании, ремонте, модернизации. Возьмём противолодочные крейсера (твои любимые «Кондоры») – они уже практически подходят к заложенному в формуляре концу срока службы. Старенькие. И возможно, если дело выгорит, их придётся как бы не по себестоимости отдавать. Тем не менее валюта, даже бартерная, всё равно валюта, и нам лишний «ярд»[133] для постройки своих полноценных авианосцев не помешает.
– Ну, тогда давай уж, – призвал изнывший трезвостью Скопин, кивая на «едва початую», – за полноценные.
Разлили, чокнулись, опрокинули, не поморщившись, потянув с незатейливой сервировки советских деликатесов.
