«Надышавшись», капитан 2-го ранга готов был уже спускаться вниз, но временил, получая какое-то неожиданное удовольствие от своего ночного моциона. Скорей уж предутреннего.
Ночь исходила…
Исходила, на удивление медленно для этих широт светлея востоком. Рассвет будил воздушные массы, ветря, обрамляя поднявшуюся морскую зыбь пенным подбоем.
По мере удаления от аравийских берегов судовая метеослужба даже отмечала некоторое поградусное снижение температуры воздуха, появилась приятная свежесть.
Касания бриза, лившегося по щеке, будили забытые трогательно-наивные юношеские ожидания – безотчётное ощущение свободы открытого моря.
«Вот в такие минуты особенно проникаешься тем, насколько тёплые океаны положительно отличны от серых и холодных морей высоких северных широт».
Корабль разбивал волну, периодически окатывая нос брызгами. Неуверенный и переменчивый муссон[126] обтекал всё выпирающее надводное, посвистывая в растяжках и плетении антенн. Проступали цвета палуб и другие оттенки, погрубевшие контуры корабельного оборудования.
Наступивший рассвет отобрал завороженные иллюзии размечтавшегося капитана, заменяя их обыденной практикой службы – морской, походной… боевой, в конце концов.
На палубе бака из-под надстройки-возвышения «Шторма» (там есть выход-люк) появилась фигура – со спины не узнать, но похоже, что боцман…
Подзадержавшись у салютной пушки, осмотрев что-то, тот неторопливо, широко ставя ноги, побрёл на нос.
«И в самом деле, – напомнил себе Скопин, – пушку клинит при наводке вверх-вниз – пара зубов на подъёмной шестерёнке выбиты».
Поломка всплыла уже в Красном море, когда из «салютной» хотели расстрелять подвернувшуюся подозрительную плавающую железяку, похожую на мину.
Боцман оправдывался, уверяя, что, вероятно, во время работ в доке кто-то из личного состава или работников верфи по неосторожности зацепил станину краном, придавив (есть следы-отметины)… и затихарился, не доложив[127].
– А, и невелика та проблема, – счёл кавторанг, – если там, в дежурном журнале, отбрехаться: «издержки аврального завершения планового ремонта в необходимости срочного выхода в море». Да, блин… куда существенней, что пара АК-630 так и осталась в базе Севастополя, по причине этого самого «срочного выхода».
В Главном штабе ВМФ почему-то долго определялись с данным вопросом, наконец постановив: «в целях усиления средств ПВО крейсера дополнительно установить на ПКР „Москва“ два зональных комплекса ближнего действия». В итоге, опять же, после долгих проволочек, ограничившись минимальным решением, отдав предпочтение шестиствольным автоматическим артиллерийским установкам АК-630.
«Эстафету волокиты» приняли на Николаевской верфи, и вовсе сорвав работы: «то того нет, то этого недостаёт». Пока спецы, облазив необходимые под размещение «скорострелки» помещения, производили расчёты на перекомпоновку (изначально надлежащие места на шкафуте были зарезервированы под ЗРК «Оса-М», но заняты комплексами постановки помех), сроки вышли.
В штабе спохватились, что раскуроченный корабль попросту не будет готов к выходу в море, и задробили процесс ещё до начала стадии работ.
«И чёрт его знает, чему удивляться, – пожимал плечами командир крейсера, – тому, что вообще решили довооружить, или тому, что не довели до конца… И сто́ит ли вообще удивляться?! В том, теперь таком далёком будущем ельцинской-путинской России, эти корабли были обречены перестройкой. Исковерканная судьба! Так и отходили… исходили своё, даже без намёка на какую-то модернизацию. В этом же будущем смешанных реальностей (которое пока было неясным и до которого неожиданно, вот, кажется, руку протяни – достанешь) что-то всё же стронулось, сдвинулось по шкале реперных точек. В лучшую сторону, надеюсь».
Задача ПВО ближней зоны у «Кондоров» была возложена на две спаренные 75-миллиметровые артустановки АК-725, размещённые несимметрично по бортам, которые в эффективности стрельбы по скоростным воздушным целям уже не соответствовали моменту.
И в руководстве флотом вполне отдавали себе отчёт в уязвимости кораблей… Даром, что ли, уже на последующий проект 1143 «Кречет» ставили сразу шесть скорострельных 30-миллиметровых автоматов.
Ещё до Фолклендов!
А уж этот опыт чужой войны, когда англичанам просто нечем было отражать аргентинские «Скайхоки», штурмующие в упор и с «бреющего», только дал дополнительные подтверждения тактическим расчётам.
– И мы эти данные привезли на «Петре»…
– И мы эти данные привезли на «Петре», предоставив прописанные военными аналитиками выжимки едва ли не раньше англичан, которые испытали всё на своей шкуре. Да и мы, кстати, тоже… на своей шкуре, и даже похлеще, когда от американских «Шрайков» и противокорабельных «Гарпунов» отбивались.
