– Да уж. Как отмахались, сейчас, погодя время, и сам поражаюсь, – слегка потупился Терентьев, не понаслышке знавший, как тогда, уже только по опыту Фолклендов были пересмотрены многие концепции ведения войны на море – и корабелами, и спецами РЭБ, и, что характерно, в ВВС и в морской авиации.
– Так чего, спрашивается, Генштаб ВМФ и сам Горшков не чешутся?! – не унимался Скопин. – Три года уж прошло! А с окончательной «гарпунизацией» НАТО, когда кровь из носа надо перехватывать малоразмерные скоростные низколетящие цели, и подавно треба! По уму с «Кондоров» снимать к чертям АК-725, заменив на… да, на «Кортики»! Точно! Ставить там, побортно на шкафуте сразу по два ЗРАКа[128].
Согласен, места под палубой для размещения всего этого хозяйства не очень… погреба опять же. Ну, ничего, переселить замполита, перекомпоновать там всё, включая комплексы постановки помех[129]. Короче – впихнуть невпихуемое в максимально ограниченный объем.
– Раскатал губу. «Кортик», даже с учётом снятых с «Петра Великого» и доставленных на изучение в конструкторские бюро (со всем сопутствующим оборудованием и аппаратурой), раньше восемьдесят шестого не обещают. И на очереди на установку будут изначально новые корабли «первой линии». Так-то…
Этот вызванный к жизни воспоминанием вольный дискурс состоялся в Москве. Оппонировал Терентьев.
Ручательство командира являлось одним из ключевых голосов в пользу «за», так сказать, «кадрового вопроса». И сам перевод Скопина на ЧФ оказался процедурой непростой… через стандартные проверки и препоны КГБ, непосредственно с посещением Лубянки, беседой, опросами, расписками.
Следующим пунктом – долгое непонятное ожидание в штабе ВМФ, чтобы, так и не будучи принятым, быть усаженным в «Волгу», доставившую его к зданию ЦК на Старой площади, где он предстал уже перед бывшим командиром. Терентьев же, всяко повязанный путами чиновничьих обязательств, тоже подержал его у себя, постоянно отвлекаясь на звонки многочисленных телефонных аппаратов, не особо располагая к откровениям, ещё и показав-де «кругом уши». Предупредив, что вся эта бодяга у него затянется ещё часа на три с половиной, по ходу найдя в ожидании полезную альтернативу – провёл его в отдельную дальнюю комнату в кабинете (при этом запер входную дверь из «приёмной» на ключ), вскрыл сейф, извлёк ноутбук, включая, нащёлкивая пароль:
– Я тут себе «пробил» у «безопасников» право на личное пользование.
– О… а я компа года полтора уже не видел.
– Короче, пока суть да дело, посмотришь тут сборку по проекту 1123, пригодится, учитывая, на какой корабль тебя направляют.
– Да я как-то в теме. Готовился.
– Лишнее в памяти не помешает. Вот чайник… электро, и все приблуды – заварка, сахар, печеньки. Гальюн… э-э, туалет – дверь справа.
И только потом, подоспевшим окончанием рабочего дня, они перебрались в терентьевское жильё – ведомственную квартиру на Кутузовском. Там, уже чувствуя себя более вольно, разговорились… впрочем, от возможной (чего уж…) прослушки дополнительно обезопасившись самым примитивным образом – включили фоновую музычку на магнитофоне, сев подальше от телефонов за «голый» (столешница, четыре ножки) журнальный столик, всяко уставив его для душевности чем бог послал.
– …А я бы, будь моя оказия… – лился коньяк и разговор, – базовая спецификация у «Кондора» какая? Вертолётоносец-противолодочник. Так?! Вот в первую очередь на это и ориентироваться! «Вертушки» Ка-25 устарели, выработав свой потенциал. Однако втиснуть в ангары более совершенную модель Ка-27 вполне под силу. Главная проблема подъёмники – какого-то чёрта проектировщики не предусмотрели перспективу в пользу увеличения массогабаритных характеристик авиакрыла. А Ка-27 на пару тонн тяжелее и на два с половиной метра длиннее… не вписывается. Придётся потратиться на полную переделку и замену лифтов нижнего ангара.
Далее… отказаться от гидроакустической станции «Орион». Во-первых, она просто устарела. Если до восьмидесятых годов ещё была способна «взять» субмарины НАТО на оптимальном удалении, то уже новейшие малошумные субмарины ей не по зубам. Во-вторых, надо понимать, что любая динамичная система несёт в себе неустойчивые моменты и выявляет слабые. Иначе – работа комплекса (выдвижной его части) в непосредственном контакте с морской водой подвергается постоянному воздействию солевых отложений и коррозии. Так же при опускании обтекателя ГАС «Орион», её огромные размеры отрицательно влияют на остойчивость. Вдобавок помещение приводов и агрегатов ПОУ занимает немало внутреннего объёма корабля.
Посему… ставим современный (меньший по весу в три раза) гидроакустический комплекс «Полином», способный выходить в первую дальнюю зону акустической освещённости. Антенна станции, естественно, будет размещена в носовом обтекателе – бульбе, который к тому же, как известно, даёт некоторый эффект снижения волнового сопротивления с приростом скорости. Уже хорошо! С такими модернизациями мы как минимум не выходим за паспортные тонны и внутренние габариты, лишь добиваемся наилучшей оптимизации.
