– Суки! – в ходовую рубку с «улицы», будучи вместе группой визуальной разведки на сигнальном мостике, ввалился злой, а оттого казавшийся каким-то взмыленным и растрёпанным старпом: фотографировали, записывали номера, эмблему эскадрильи, с последующим занесением в журнал боевого дежурства. Потом это всё пойдёт куда надо и как полагается – по инстанциям, вплоть до нудных дипломатических «нот протеста».
– Эти два гада здесь, чтобы потрепать нервы именно нам! – помощник, вскипая, добавил ещё пару выражений, позабористей и нецензурно.
(Мат на флоте стоял всегда: обиходно-сопутствующий, эмоциональный и, скажем так, «особый боцманский».)
Скопин лишь покосился… Считая, что материться в присутствии командира, да к тому же на «капитанском мостике», может только сам командир, он не стал ничего говорить, в принципе согласный с главной претензией – к «двум гадам».
И пусть голые, кроме двух ПТБ, подкрыльевые подвески «Харриеров» выглядели несерьёзно (не упрекнёшь, налёты – чистая имитация), а командующий контр-адмирал Паромов дал недвусмысленные инструкции «не бить по рукам», подобные пилотажные выкрутасы несли прямую угрозу взлетающим и заходящим на посадку вертолётам. Не говоря о том, что всё это «удовольствие» сопровождалось полным звуковым набором – свистом и реактивным завыванием.
А уж когда один из американских пилотов не рассчитал… или наоборот, очень профессионально, варьируя вектором тяги, прошёл вдоль борта так, что с полётной палубы «сдуло пыль», командир не вытерпел:
– Нет, это становится уже невыносимым! – вскочил из кресла. И без колебаний приказал перевести средства РЭБ в режим военного времени (снимали печати с блоков и приборов).
– Американцам дать сигнал: «Произвожу полёты, вы мешаете моим действиям!» Приготовьте ракетницы. Если эти мудозвоны ещё раз пролетят близ корабля, стреляйте в воздух – отпугнуть. Фотогруппе – фиксировать. Командиру БЧ-2 по очередной провокации разрешаю взять самолёты на фактическое сопровождение.
Возымело.
Не факт, что американских лётчиков остановило переданное в эфире «не мешайте вертолётам». Вряд ли. А вот если сигнальная ракета, да в воздухозаборник, весьма вероятно, что однодвигательному самолёту каюк. Их и стрельнули (пару ракетниц) в упреждение!
Реакция на взметнувшиеся шлейфы была та, что надо! Заходящий по корме штурмовик – чёрная точка в небе, тянется тёмный выхлоп – газует на разгон, ближе-ближе и уже угадываются скошенные вниз плоскости… Увидев опасность, пилот вздыбил машину на отворот, выплеснув в эфире сорвавшееся с языка: «Shit!»
Старпом вернулся довольный!
Просили – получите!
Антенны локаторов крутятся, ракеты на пусковых установках грозно появляются и вновь исчезают в погребах, сучат туда-сюда орудийные башни.
Теперь «Харриеры» кружили дистанцируясь… Впрочем, нет-нет да и срывая инверсионные потоки на провокационном вираже, не оставляя периодических попыток подразнить.
Тем временем корабли КПУГ чертили размашистые в пару миль дуги, выстраивая ордер по-новому, перераспределяя сектор противолодочного поиска.
Поднявшийся с порывами ветер, болтанка и возникающие завихрения в районе надстройки потребовали сориентировать ПКР для беспрепятственного взлёта авиагруппы – повинуясь команде и рулю, корабль потянул носом на волну. На время активного маневрирования, следуя переменными галсами и ходами, смотали ГАС «Вега». Дежурная четвёрка винтокрылов, «вцепившись» шасси в противоскользящую сетку, гоняла по готовности лопасти и винты. Дождавшись оптимальных условий, с СКП оповестили:
– Экипажам – взлёт.
«Камовы» дружно, один за другим, снялись с палубы.
Крейсер смог вернуться на исполнительный курс… ощутимо набирая скорость, сравнительно живо выходя на 24 узла.
БПК ордера немного сомкнули строй, опережая «Москву» по траверсам: справа «Николаев», слева «Петропавловск». Заметные буруны у обоих указывали на как бы не максимальные обороты на валах.
Впереди по носу уже обозначился тёмно-серым абрисом «Проворный». У того тоже – если в бинокль, из-под форштевня летели тучи брызг. Получив место в ордере по корме флагмана, командир «Проворного» наметился проследовать по кратчайшей линии. И Скопин наметанным глазом определил: «Режет. Эдак аккурат разойдёмся бортами в паре кабельтовых. Просвистит, „пропоёт“ мимо»[220]. Сколько у нас по расчётному?»
Взглянув на штурманскую «прокладку», кавторанг приказал вахтенному офицеру:
– На «двадцати четырёх» идём ещё минут тридцать. Затем переходим на поисковые девятнадцать узлов. Шумим сильно.
Опять было полез в кресло, да вдруг почувствовал, как заныло в животе: «Блин. Ну, точно, козлятина эта австралийская на обеде?» – сразу найдя «кенгуру отпущения» – первое, что пришло на ум и позыв из желудка.
– Товарищ командир…
– А?
– Получили сводку с ФКП. Начальник разведки эскадры. Касательно обнаруженной ранее американской подлодки.
