Операция «Бадабер», за исключением мелких неувязок, прошла планово.
Последовавшее вмешательство индийских вооружённых сил, спровоцировавших стычки в Кашмире, принималось в Кремле как положительный мотив – по сути, отвлекая на себя растерявшийся от такого напора Пакистан. Но в целом в Кремле уже подумывали, как бы спустить этот пакистано-индийский конфликт на тормозах. По ряду причин:
…чрезмерная эскалация, несомненно, вызовет протест со стороны мировой общественности (под эгидой ООН) и может повлечь ненужные разбирательства;
…неясна была конечная позиция Китая, с которым начали налаживаться относительно позитивные отношения;
…разумеется, в особом поле зрения пребывали США и, как ни странно (хотя чего уж) – отголоски недавнего имперского доминирования во всём этом регионе – господа британцы.
На вторые сутки Исламабад очухался, наконец разобравшись с ситуацией, а скорей всего, дождавшись инструкций и всецелого ручательства Вашингтона, выдвинув официальный протест Москве по поводу военной акции вооружённых сил СССР на территории Пакистана.
На что Кремль ответно озвучил заранее заготовленную версию (мы видим это так): «В связи с тем, что нарушены основные пункты Женевского соглашения, а именно: при попустительстве властей Пакистана поставки оружия и другого снаряжения моджахедам не прекратились; Пакистан и другие союзники оппозиции продолжают вмешательство во внутренние дела Демократической Республики Афганистан, стремясь свергнуть законную власть; в том числе не выполнено обещание Исламабада о добровольном возвращении афганских беженцев и всех военнопленных, удерживаемых на пакистанской территории, правительство ДРА предприняло акцию по освобождению своих военнослужащих из лагеря моджахедов в Бадабере».
– И как вам удалось убедить… кто там сейчас сидит в Кабуле – Кармаль?[216] Так как вам удалось уговорить его взять на себя эту провокацию? – пренебрежение, с каким иранский посол в Москве упомянул афганского лидера, давало понять, что тот не считает марионетку, подконтрольную Кремлю, сколько-то значимым субъектом.
– Мы ему подробно и красочно описали, что произойдёт, когда мы окончательно выведем свои войска – его свергнут или попросту убьют. Чем агрессивней он будет действовать против врагов (параллельно с политикой примирения), тем лучше себя покажет и дольше продержится. На Востоке всегда ценили силу. Ко всему прочему мы ему обещали пути отхода… убежище в Советском Союзе.
Исламабад объяснения не принял.
Президент Пакистана заявил, что встреча в Женеве «не что иное, как фиговый листок»[217], а опознавательные знаки ДРА на штурмовых Ми-24, на «Су» и «Мигах», что вторглись в воздушное пространство Пакистана, лишь прикрывали красные звёзды ВВС СССР. Исламские газеты с готовностью запестрели заголовками с обвинениями и угрозами «неверным».
«В общем, – решили в Москве, – политический диалог в данных обстоятельствах ещё не конструктивен».
Надо было надавить.
Генштаб отправил контр-адмиралу Паромову новые распоряжения.
Эскадра меняла дислокацию, сдвигаясь к северным румбам, поближе к материку, к водным границам Исламской Республики… побряцать оружием.
В Пентагоне об этом узнают практически онлайн.
По секретному пункту договора, в случае нападения Индии Исламабад мог рассчитывать на какую-то помощь со стороны США. Но пока что господа из Вашингтона не спешили. На повестку им не нравились сводки о потерях в авиации Пакистана – столько-то сбитых F-16. Страдал престиж американского оружия.
О да! Разумеется, виноваты были плохо обученные пилоты и, согласно предварительному анализу, скверно организованная работа радиолокационного обеспечения.
После непритязательных прений было решено направить в Пакистан «Боинг» Е-3 «Сентри» АВАКС. Обещали ж помощь…
Не остались без внимания и последние данные, касающиеся эскадры Паромова, сброшенные космической разведкой. Прокомментированные в завидно предельной лаконичности:
– Выдвижение советских кораблей, похоже, носит угрожающий характер.
Очевидное присутствие в тактической близости корабля ВМС США – носителя палубной авиации – на советской эскадре не могло остаться без внимания.
Паромов почувствовал острую необходимость в средствах ДРЛО.
В состав авиагруппы «Минска» входили Ка-25 в модификации «Ц», способные бортовой РЛС кругового обзора засечь надводный корабль на дальности в двести пятьдесят километров. Передача данных вскрытой обстановки осуществлялась в автоматическом режиме, и таких машин было три штуки, что позволяло оперативно отслеживать довольно широкий сектор. Вот только оптимальная дальность патрулирования вертолётов от корабля базирования не превышала двухсот километров.
