Виражи Судьбы (СИ) полностью

Как их туда заманить? Алекс сказал только одно: «Я покажу тебе мое сокровище. Осветить тебе нужно только эти два слова: «сокровище» и «мое». Без подробностей. Тебе — гонорар журнала за эксклюзив, мне — все исходники». Он произнес это таким будничным и деловым тоном, что Ник решил, что актер покажет ему свою новую игрушку — какой-нибудь «Мазератти» или «Буггати». А тут… Хотя, возможно, и это тоже — игрушка?

— Почему — «может быть»? — удивился журналист, с интересом разглядывая необычную пару.

Вернее — неожиданную.

— Потому что я обещал ее накормить. Вредно есть и разговаривать одновременно, — Алекс сверкнул улыбкой, и запустил «бога-викинга» по полной.

Приобняв спутницу, актер снова коснулся губами ее плеча и получил в ответ вспыхнувший, но быстро опущенный взгляд.

«Да тут настоящее увлечение, черт возьми!» — обрадовался Ник, нажимая на кнопку пуска фотокамеры.

— Расскажете что-нибудь о себе? — обратился он к девушке.

— Зачем? — искренне изумилась та, откинувшись на плечо актера. — Я просто голодна, и Лекс привез меня сюда перекусить.

Она произнесла эту фразу так, что на слове «голодна», журналист чуть не уронил свой наворочанный Кодак. «Что она творит? — изумился Сторм, слегка сжимая ее прохладные пальцы. — Похоже, у нее свой собственный сценарий сегодняшнего вечера?»

Официанты быстро сервировали стол по предварительному заказу Алана: икра, тартинки, какие-то затейливые солености и копчености в мельхиоре и… запотевшая бутылка русской водки. При ее появлении у Хэлл случилось такое выражение лица, что парень понял: сюрпризы будут сегодня у всех. Поэтому, когда Марина заговорила как настоящая парижанка, он лишь усмехнулся.

— Oh mon Dieu, apport'e de l'eau et un fruit… — грустно и совершенно очаровательно проворковала она, садясь ближе к столику и разглядывая деликатесы.

— Что, ma ch`ere? — подыграл, склоняясь к ней Сторм.

— Неплохо бы увидеть на столе «Перье» и хотя бы… яблоко. Лекс, я хочу красное яблоко!

В глазах ее плясали синие чертенята.

«Сейчас точно что-нибудь отмочит, — понял Алекс. — Она так мстит за всю эту комедию. Ну, что ж… прекратим комедию. Пусть все будет правдой».

Он кивнул официанту, но подошел менеджер:

— Что-то не так?

— Да все не так. Видимо кто-то ошибся при заполнении предварительного заказа.

— Мы тотчас исправим. Принести меню?

— Нет. Посмотрите на мою подругу. Теперь посмотрите на стол. Понимаете в чем ошибка?

— Да, мистер Сторм. Может быть, вас и ваших спутников устроит более спокойное место?

Алекс перевел глаза на Хэлл — она их не слушала, глядя куда-то в сторону и теребя подвеску на шее. Парень проследил ее взгляд: Хэлл смотрела на рецепшн у входа, где в напольной вазе стоял огромный букет цветов.

Не оборачиваясь и не включаясь в беседу, она произнесла вникуда:

— Je veux voir le ciel et l'oc'ean. Je veux le toit,/ Я хочу видеть небо и океан. Я хочу на крышу/

И через плечо взглянула на менеджера, одарив его синими брызгами и грустной, но совершенно неотразимой, улыбкой.

Тот вопросительно, но невозмутимо уставился на актера:

— Мистер Сторм, желаете, чтобы мы все организовали на крыше пентхауса, как просит леди?

— Это возможно?

— Конечно. Вас проводят, пожалуйста.

И обращаясь лично к Марине, произнес:

— Mademoiselle veut Perrier, fruits et… / Мадмуазель хочет перье, фрукты и…?

— … fleurs… / цветы.

— Tout sera comme vous le souhaitez, la belle Mademoiselle! / Все будет, как хочет прекрасная мадмуазель!

Журналист "щелкал" как заведенный, даже не выбирая ракурс — потом разберется! Если девчонка играла — получалось у нее великолепно. Но, судя по глазам Алекса, в которых проскальзывали легкое изумление и удовольствие, его спутница такой и была.

Где он ее откопал?! Удивительно, но в ответ на вспышки камеры она даже не моргала, словно всю жизнь провела под таким "расстрелом". Ник сделал еще несколько фото, пока они шли к лифту, отмечая, какое эти двое производят впечатление на окружающих.

Люди выворачивали шеи, пытались подойти ближе, но через пару шагов останавливались и просто смотрели. Что-то мешало зевакам бесцеремонно подскочить за автографом или фото.

Может, это называлось "личное пространство"?

В таком случае, сейчас оно было у них одно на двоих…

*