Прижимая ее к себе, Сторм касался губами теплой солоноватой коже ее виска, маленького уха, чувствуя, как под тканью топика напрягается ее грудь, упираясь в его тело твердыми горошинами сосков. Он выпивал ее дыхание, отдающее лаймом и текилой, ловил губами быстрый и пока еще робкий язык, отвечая ему своим. Пробуя ее, обжигая ладони о ее тело, он властно познавал и захватывал новую территорию…
Это продолжалось несколько минут или вечность, пока она не взмолилась полувздохом-полустоном:
— Сашаааа…
Сторм с усилием оторвался, заглянул в ее глаза:
— Что? Чего ты хочешь? — вопрос не оставлял сомнений в его намерении.
Но имя, произнесенное по-русски, разом отрезвило Хэлл.
Все еще задыхаясь от возбуждения, севшим голосом она попросила, отстраняясь и опуская взгляд:
— Отвези меня домой… Пожалуйста.
Сторм испытал такое острое разочарование, что чуть не застонал.
Потом удивлялся себе, потому что мог бы продолжить, и она бы сдалась, но…
Но после ее просьбы он знал, что
«Неужели я так на нее запал? Черрт! Как некстати…»
Сторм видел, что она не капризничала и не ломалась — это было вообще не про нее. Здесь было что-то другое… Он чувствовал, что секс с ней — сейчас, сию же минуту, быстро, скомкано — даст желанную разрядку, но настоящей близости уже не будет.
И — прощай, парень из Сёдр! — останется только парочка для пиара.
А что-то внутри него требовало, чтобы эта новая близость была совсем иной — неспешной, роскошной, бесконечной…
Без камер, журналюг и статей; там, где в ночной прохладе будут только они, океан и… белые орхидеи?
Несколько часов назад, когда в пентхаусе отеля Сторм сидел на ковре у стильного белого топчана, на котором полулежала Хэлл, Ник попросил его согласия сфотографировать девушку «соло». То есть — без него.
Актер вспомнил, как шагнул в сторону и внимательным взглядом окинул открывшуюся картину. Уже тогда ему становилось ясно, почему Блэйк не сопротивлялся их связи и не спрятал от него девчонку, хотя вполне мог.
Принять мгновенно Сторм его не мог. Но и обидеть ее не хотел.
Поэтому он глубоко вдохнул и, прижимаясь губами к ее бархатной коже, понес назад — к авто.
*
На обратном пути, когда Хэлл уже почти спала, Алекс внезапно вспомнил:
— Эй. Ты еще не совсем уснула?
Синий свет полыхнул из-под приподнявшихся век.
— Как ты меня назвала там… на стоянке?
— Саша, — после небольшой паузы немного смущенно откликнулась девушка. — Это короткое имя от «Александр». У нас так зовут детей и близких. Я… русская, Алекс.
Васильковые глаза были тревожны и смотрели на него с каким-то вызовом.
«Чего она испугалась, глупая?»
— Ну, хорошо… — он улыбнулся. Он вообще не мог прекратить улыбаться, глядя на нее. — Хорошо, ты — русская. Хорошо.
Тревога в ее глазах сменилась вопросом.
— Что? — не понял он, и решил отшутиться. — Или, чтобы встречаться с тобой, мне придется спрашивать разрешения у всей твоей родни?
— Не придется, — Хэлл внезапно потеряла интерес к разговору и закрыла глаза. — В этом смысле все идеально. Я — сирота.
________________________________
— Что ты творишь?!
Алан влетел, вернее, ворвался в кухню, сшибая углы и потрясая какой-то бумажкой.
— Что это такое, я тебя спрашиваю? Кто так делает??
Он сунул мне под нос распечатанный мейл на мое имя.
Я вытерла со столешницы разбрызганный от неожиданности кофе и с тоской взглянула на испорченную пятнами блузку.
Потом придвинула пальчиком лист.
*
