Виражи Судьбы (СИ) полностью

— И в моем герое, и во мне самом черного и белого намешано предостаточно. Нередко в жизни я чувствую себя ангелом и последней сукой почти одновременно! В шоу я пытался наполнить довольно примитивный образ жизнью, как ни глупо это говорить о персонаже-вампире. И мне это удалось. Но… стало трудно выходить из роли. Иногда, я просто не вижу в этом смысла — сколько можно доказывать, что ты обычный человек, а не сексуальный кровосос! Бывает, я перестаю понимать окружающих. Или — они меня. И тогда — я исчезаю, предпочитая компанию близких или одиночество. Чтобы снова стать пустым для новой роли. Чистым листом.

Боооже… Вот и дождалась на свою голову неформата!

Как говорится — «за что боролись»! Алекс ждет моей реакции, а я — пялюсь на него и стараюсь не выйти из своего образа…

Как же хочется, чтобы все оказалось шуткой, и он засмеялся, как пацан, который меня провел! А я перестала бы изображать стерву с акульей фамилией…

Я вспоминаю, как мы повстречались в доме Болла…

Да, пропади все пропадом!

Не поднимая на него глаз, я придвигаю к нему чашечку кофе и негромко цитирую:

— «Пусть пусто у паруса за душою, но пусто в сто лошадиных сил…»

*

Такой реакции в ответ на свое раздраженное откровение Сторм ожидал меньше всего. Он пытался осознать, что произнесла эта красивая, холодная репортерша «Роллингз», и — не мог.

Ее внешность и шкрябнувшие за душу слова, не желали совмещаться в его сознании. А еще этот голос… Он тонул в нем, и чувство было пугающе знакомым.

Скованные в замок перед лицом большие ладони разжались и опустились на белый остывающий фарфор чашки, поднесли ее к губам.

Он сделал это почти машинально, как завороженный…

«Она не стерва. Она — ведьма! — мрачно подумал Алекс и вдруг… обрадовался до мурашек. — Санта, в которого я не верю, можно попросить тебя, чтобы она стала той самой ведьмой, о которой я подумал?»

*

— Вы сказали какую-то потрясающую вещь… Я даже осознать ее не могу до конца. Но это здорово. Что это?

— Я не помню автора этих строк, но знаю, что он был очень молод, когда написал их. И он тоже любил кофе по-маррокански… Попробуйте этот кофе, Алекс! И, возможно, ваша жизнь изменится?

С маниакальным упорством она предлагала ему свой волшебный напиток, а актер внимательно разглядывал ее исподтишка, прикрываясь маской собеседника. Наблюдать за людьми, замечая и фиксируя самые мелкие подробности — это было профессиональное.

_______________

*туареги — племя кочевников Африки, народ группы берберов в Мали, Нигере, Буркина-Фасо, Марокко, Алжире и Ливии. Их называют самым гордым, самым независимым и самым красивым народом Африки.

В любви блефуют все: мужчины — чтобы выиграть,

женщины — чтобы не проиграть.

— Трудно отказаться, когда тебя так уговаривают…

Сторм опустил глаза и сделал осторожный глоток — на лице его медленно проявлялось радостное изумление.

— Угммм… Невероятно! Это остро… пряно… сладко… и… солоно?! Сколько всего вкусов у этого кофе? — восклицал он, через слово делая маленькие глотки.

— …и ароматов, — добавила я. — Дыма. Кожи. Горячего ветра, апельсиновой цедры. И над всем этим — едва заметный флер померанца…

— Ничего себе… Слушать вас даже вкуснее, чем пить, — медленно проговорил он. — Просто тысяча и одна ночь…

Лед в его глазах таял, взгляд теплел и темнел, ползла вверх левая бровь…

Как я и добивалась, марракеш переключил его настроение. Но теперь Алекс Сторм откровенно меня «клеил». А вернее, не меня, а эту «сучку крашену» — Анн Шарк.

— Наслаждайтесь не спеша, Александр, — я сняла очки и, нервничая, начала покусывать дужку. — А я с вашего разрешения задам единственный вопрос не по теме. И не стану его записывать. Готовы?

— «Записывать»? — переспросил он, явно раздумывая.