Виражи Судьбы (СИ) полностью

Все, что хотелось высказать, я вложила в ответный поцелуй.

Кажется, я даже укусила его!

Но, оказывается, я скучала куда сильнее, чем думала…

Поэтому руки мои помимо воли вцепились в грубую ткань его пальто и изо всех сил притягивали упрямое большое тело.

— Хочу видеть твои глаза, — оторвавшись, выдохнул он в мой рот. — Пожалуйста, сними линзы!

Я подчинилась, как под гипнозом, чувствуя, как Сторм осторожно поддерживает меня, пока я манипулирую в попытке выполнить его просьбу без ущерба для макияжа.

Наконец, у меня получилось. Однако, поднять взгляд оказалось не так-то просто.

Алекс уловил мой страх.

— Не бойся, — проговорил он совсем тихо. — Просто взгляни на меня!

Я подняла ресницы.

— Как я скучал по этой синеве, — теплое дыхание защекотало мою кожу, и он знакомо потерся скулой о мою щеку. — Так ты согласна?

— На что?..

— Провести со мной сутки. Последние в моей жизни.

Я попробовала отстраниться в бессмысленном сопротивлении самой себе.

Сторм вдруг признался:

— Я с ума сходил, вспоминая чумовую ночь Коачелла… Я и сейчас ни о чем другом думать не могу!

— Лекс… Господи, столько времени прошло… и все уже иначе… Мы изменились!

— Нет! — он снова взял меня за плечи и ощутимо встряхнул. — Нет…Ты же пришла! Ко мне… Завтра Рождество. Останься со мной, пожалуйста…

Сторм сгреб меня в охапку и уговаривал, переходя с английского на шведский и обратно…

— Я отключил телефон. Есть только ты и я… Давай попробуем договориться за эти сутки!

— «Договориться»?

— Договориться. Поговорить. Понять друг друга, если это возможно, — Алекс подхватил меня на руки.

— Похоже, Мари Керуаз подписывает себе смертный приговор? — задумчиво произнесла я, чувствуя, как изнутри поднимается озноб страха и желания. — Да, я согласна. И давай пойдем отсюда скорее, потому что моей выдержки тоже надолго не хватит.

Крепко прижимая меня к себе, не замечая никого вокруг, Алекс гигантскими шагами почти бежал со мной по Пикадилли, пугая и веселя лондонцев.

А я внезапно как в детстве почувствовала себя принцессой в руках великана-людоеда, о чем без задержки проинформировала самого «великана», с удовольствием наблюдая, как он хохочет, забыв о надоевшей роли и статусе звезды…

***

Спасибо за науку, Алан.

Благодарю за неузнаваемый облик, Майкл.

Вы оба знали, чем все закончится.

Вы оба хотели, чтобы Алекс забыл о сдержанности и имидже, но при этом, чтобы меня потом не сожрали папарацци и фанаты.

В сети фоток и комментариев нашего чумового лондонского свидания будет навалом, но начинающий сценарист Мари Керуаз благополучно останется в стороне…

Люблю? Не знаю, может быть, и нет,

Любовь имеет множество примет…

Лондон. Конец декабря.

Они стремительно исчезали в морозной темноте, подкалывая друг друга и хохоча. Вернее, с Алексом счастливо хохотала Мари Керуаз — новоявленная американка и удачливый журналист «Роллинг Стоунз» и, возможно, в недалеком будущем востребованный сценарист.

А вот майской ведьме Коачелла Нэт Хэлл и московской девчонке Марине Краузе было не очень весело, но они помалкивали — ради будущего прошлого их новой ипостаси…

*

Вдруг она опомнилась.

— Стой, Алекс… Стой же! Куда ты бежишь?!

— Действительно… — он остановился как вкопанный, закинул голову, рассмеялся. — Я просто потерял голову… в прямом смысле.

Сторм чмокнул ее в макушку и поставил на ноги.

— Ты тащишь меня в отель? Мы же не можем…

— Ну да… Вот черт! Прости — говорю же, что не соображаю.

— Зато я соображаю. Пойдем.

*

Когда актер шагнул в сумрак этих апартаментов и вдохнул их сладкие ароматы, он сразу догадался о хозяине. И пока девушка нашаривала выключатель, он склонился к ней и, прикасаясь губами к теплой коже виска, спросил:

— Это ведь гнездышко Майкла?

Свет, наконец, зажегся.