Погуглив, обнаружила, что кафе для встречи он выбрал весьма дорогое, но тихое, для солидной публики. Это был хороший знак: выбирал именно он, а не агент — то есть не для галочки, а для того, чтобы действительно его посетить. Отлично. Но позволить себе я там смогу только печеньку и кофе — надеюсь, он будет хорош.
Я имею в виду кофе…
Да, мистер Сторм, приходится признать, что вы стали не только звездной моделью Кляйна, но и сибаритом**…
***
В пятницу меня отчего-то сморило, и я чуть не проспала, поэтому металась по студии, возвращая себя в образ, изобретенный Майклом.
Оставалось немного: спрятать глаза под скромные карие линзы и забрать в тугой пучок волосы. Лицо под широкой оправой сразу стало скуластым и незнакомым. Встав в коридоре перед зеркалом, я еще раз с ног до головы оглядела себя.
Нормально: через стекло на меня смотрела чужая красивая тетка.
Еще пару капель ворованного эксклюзива, перчатки, клатч, диктофон…
Вот уж теперь наверняка — ни за что не узнать.
Главное, самой не проколоться, ведь оставались еще голос, походка и манеры.
Кафе было недалеко. Я подумала и решила идти пешком, чтобы еще раз отработать новый образ. Но, чем ближе я подходила к месту встречи, тем медленнее шли мои ноги.
_______________
*не надейтесь
**Сибарит — человек, живущий в роскоши, удовольствиях и праздности
С рождественского морозца и колкого мелкого снега — в тепло кафе, в аромат корицы, ванили и апельсинового мармелада…
Боже мой, здесь именно та атмосфера, которую я так люблю: старая добрая сельская Британия с цветочным рисунком обоев и штор, дубовыми балками и милыми офортами в затейливых рамках по стенам.
Подошедшему официанту я рассказала о намеченной встрече, и он моментально подвел меня к столику у окна, пояснив, что «мистер Сторм» предупредил, что будет сегодня вечером не один: «Обычно мы не резервируем столики, но Алекс всегда так мил!»
Я заглянула в глаза официантки и поняла, что звезда не только «мил», но еще и щедр на чаевые. «Ну, хоть жлобом не стал — и на том спасибо», — подумалось мне.
Скинув полушубок, выложила на стол смартфон.
Подумала — и не стала снимать перчатки…
Теперь можно было устроиться удобнее, чуть расслабиться и заказать себе «кофе по-маррокански» — с кардамоном, двумя видами перцев, включая кайенну (ах, не запить!) и померанцевой водой. В меню даже не заглядывала: кафе элитное — должны уметь. Я соскучилась по такому кофе — в ЛА его не готовили, во всяком случае, подобного места я не знала.
Ступни немного гудели от непривычной обуви, а высота каблука уже не позволяла скрестить ноги под стулом, как я любила. Пришлось сесть чуть боком и, закинув ногу на ногу, слегка упереться левым локтем в стол, подсунув под подбородок кулачок в винной лайке коротких, едва прикрывающих запястье, перчаток.
Ну вот, как и обещал Майкл, несвойственная мне одежда сама заставила меня поменять позы и жесты.
*
Я ждала, но все-таки проворонила, как он прошел в двери — отвлекла очередное сообщение от мэтра: «Заварила кашу — расхлебывай. Пигмалион». Недвусмысленность подписи, скорее всего, намекала на то, что мне необходимо ускорить принятие решения по тендеру сценария.
Но звук отодвигаемого рядом стула заставил меня отложить девайс и поднять голову — Алекс усаживался напротив.
Он сел, не снимая короткого черного пальто, чем давал понять, что задерживаться не намерен.
Мне принесли кофе, ему — пузатый бокал с коньяком.
Довольно равнодушный и холодный взгляд Сторма начал меняться едва его обоняние уловило пряный тягучий аромат моего напитка. Он с интересом потянулся к моей чашке, шумно втянул носом воздух и одобрительно улыбнулся, взглянув на меня уже с любопытством, оценивающе.
— Какой удивительный аромат…
В его глазах не было узнавания.
— Мне здесь такого не предлагали!
— Вы просто его не заказывали, мистер Сторм. Это марракеш. Для ценителей, — тем же грудным хрипловатым голосом ответила моя Анн Шарк.
Сладким и прокуренным.
Не снимая перчаток, я протянула ладонь через стол и, после того, как она исчезла в его огромной лапище, представилась:
— Анн Шарк, «Роллинг Стоунз».
— Александр, — он слегка пожал мои пальцы, без стеснения меня разглядывая. — Роллинг обычно присылал мужчин.
— На носу Рождество… — облизав пересохшие губы, откликнулась я (знакомое рукопожатие даром не прошло).
Хорошо, хоть помада устойчивая и, если верить Фестивалю, выдерживает до двадцати дружеских поцелуев.
— И что?
Сторм поднял бровь и прикусил губу, не отрывая глаз от моего рта. Затем, словно на что-то решившись, расстегнул и распахнул пальто, обнаружив под ним тонкий джемпер стального цвета — м
