Ты появилась, пришла в эту жизнь, не воздающую по заслугам, полную предательств и потерь. Ты пришла. Я тебя чувствовала. Ты говорила со мной. Но не жених. Собственный отец изгнал меня прочь. Иметь такую дочь означало скандал, такой дочери не место в его доме.
Он выгнал меня посреди ночи, под звезды, говорившие мне, что вот-вот наступит месяц шват.
Ни один родственник не пустил меня на порог. И ни один знакомый.
Ведь это Мириам, женщина легкого поведения, шлюха, пропащая.
Лишь проституток не смутило, что я жду ребенка. Многие из них продолжали работать до тех пор, пока позволял живот. Когда я пришла к ним, они не стали задавать вопросов. Их не интересовало, кто отец ребенка. Откуда я. Они сказали: «Входи, понемногу привыкнешь».
Все они были матерями.
Урия каждую неделю навещал их. Проверял на инфекции. Омывал их липовой водой и экстрактом жасмина. Осматривая женщину, Урия всегда огораживался от нее занавеской. Он не хотел, чтобы женщины видели, как он рассматривает их интимные органы. Он был всегда вежлив и предусмотрителен. Он уважал их боль. И называл их подругами.
Он предложил осмотреть меня. Осторожно погладил живот. И, прикоснувшись к моей коже, прошептал: «Родится девочка, и она будет красавицей».
Впервые кто-то не относился ко мне как к пропащей, и из глаз моих хлынули слезы, краска растеклась, оставив черные бороздки.
Урия протер мое лицо и сказал: «Не плачь».
С тех пор он приходил каждый день. Он укладывал меня и заботился о моих распухших ногах. Разминал их. Кормил меня сладким миндалем, грецким орехом, давал семена агавы. Он изучал, как должны питаться беременные женщины. Говорил, что я должна разговаривать тише или напевать, потому что ты меня слышишь.
Однажды после осмотра его взгляд омрачился. Твоя дочь придет в этот мир ногами, сказал он мне. Это признак глубокого ума, у нее будет долгая жизнь и она встретит настоящую любовь. Но для тебя это очень опасно.
С тех пор он постоянно ощупывал мой живот. Говорил с тобою, убеждал тебя. Хотел, чтобы ты перевернулась. Он клал руки мне на живот и говорил: «Чувствуешь? Вот головка, а вот ее ножки, вот ручки».
И я трогала тебя. Нас разделял лишь тонкий слой плоти. Но я уже угадывала тебя внутри. Ты была сильной и легкой, мудрой и безоружной, радушной, точно пророки.
