Идти за Дигаммой в этот раз оказалось нетрудно. Он излишне не торопился и утаптывал колею в снегу, достаточно удобную для ребенка. Селена даже могла особо не следить за дорогой. Она то и дело доставала из кармана маленькую фигурку из лунного камня[1] и вертела перед глазами. Подарок, который ей вручил Ди перед самым выходом. Фигурка из бледно-серого минерала с жемчужным блеском и фиолетовым отливом изображала девушку в простом легком платье и короне, расходящейся во все стороны длинными лучами. Обычными инструментами такому материалу трудно придать сложную форму, но Изменение Материи позволило проработать даже мелкие детали. Эта игрушка очень понравилась Сэл, ведь напоминала о ее любимой сказочной истории.
Когда окончательно рассвело и ориентироваться стало легче, Дигамма решил завести разговор. Он хотел наладить общение и узнать больше о Селене.
— Ты упоминала, что не все детство провела на руднике. Расскажешь подробнее?
Ящер услышал, что девочка за спиной остановилась, и нервно сглотнул. Неужели он слишком резко начал?
— Если неприятно, то не нужно вспоминать.
— Нет, ничего такого. Просто никто раньше не спрашивал о моей жизни.
— Видимо, тебе попадались только скучные люди. А я вот люблю слушать чужие истории. Иногда из них получаешь неожиданные знания.
Далее они шли молча. Больше Ди не стал проявлять инициативу, однако Селена спустя некоторое время сама начала рассказ.
— Совсем маленькой я жила в хорошем месте. Там было тепло и море рядом. И еще очень много других детей. Но я плохо помню то время.
Сэл опять достала свою фигурку и аккуратно дотронулась до лучей на ее короне.
— Когда я немножко подросла, ко мне стали хуже относиться, а потом увезли оттуда. Не знаю даже, что случилось.
Зато Дигамма понимал, что могло произойти. В раннем детстве ателеры были почти неотличимы от людей. Их расовые особенности начинали проявляться позже, примерно к трем годам. Скорее всего, после кораблекрушения Селена попала в баласийский приют, в котором оказались не рады такому открытию и избавились от повзрослевшего ребенка.
— Ты родилась в другой стране. А здешний народ, скажем так, не очень любит чужеземцев.
— Но на новом месте был еще один мальчик с волосами как у меня, только сильно старше. Его почти не дразнили.
— Ну, тут я уже не знаю причин. Куда, кстати, ты попала?
Селена ненадолго задумалась, подняв взгляд высоко к небу.
— Это было, как большой сад. Там росла одна трава с чудны́ми цветами. Они белые, а когда намокнут — прозрачные. И еще в нем работали только дети. Поливали, сорняки дергали и всякое такое. Я была самой маленькой, поэтому почти не работала.
— Взрослых, значит, с вами не было.
— Постоянно — нет. Они приходили, приносили еду и разные вещи, задания давали, а потом уходили. Но старшие ребята, хоть и задирались, пытались учить младших разным штукам.
— Да уж, ты попала в очень необычное место.
«И не слишком безопасное», — сказал про себя Ди. Он уже предполагал, что выращивали на этой плантации.
— Там было не так плохо. Нас сильно не трогали, мы больше между собой дрались. И кормили дважды в день. И у каждого был свой уголок в общем доме.
— Но какие-то же правила вам установили?
Сэл начала перечислять, загибая при этом пальцы.
— Делать все, что говорят взрослые. Особенно ругали, если траву польешь неправильно или вырвешь случайно. Не калечить других детей. Но редко кто-то дрался больше синяков. И самое главное — не брать цветы в рот.
«Ну кто бы сомневался», — подумал Дигамма.
— Один мальчик решил пожевать стебелек, который сломало ветром. Он потом так странно улыбался. А потом его забрали насовсем. Сказали, что заболел.
Селена так увлеклась разговором, что не заметила торчащую у ног ветку и чуть не упала. Но зато, вспомнив свою историю, она осознала то, что раньше не замечала.
— Знаешь, ведь всех забирали, когда они вырастали. Был еще мальчик, хвастался, что ему исполнилось четырнадцать лет, и через декаду пропал. Я тогда уже подросла и больше понимала.
Картина в голове у рептилоида складывалась все яснее. Растение, которое культивировали в «саду», могло быть наркотиком. Почему только понадобился именно детский труд? Возможно, малолетних бродяжек было проще набрать по подворотням или купить за бесценок на живом рынке. Или же причина в том, что ребенок толком не понимал, с чем работает. Точного ответа Ди не знал.
— Может и хорошо, что ты не осталась в том месте.
— Правда? А почему?
Дигамма не исключал, что повзрослевших детей после этой плантации ждало наркотическое рабство. Однако уверенности не было, а забивать Сэл голову собственными домыслами он не хотел.
— Пока не буду говорить, чтобы не обмануть. Но когда все проверю, то обязательно расскажу.
— Хорошо. Просто в подземелье мне жилось гораздо хуже.
— Ты про рудник?
Девочка в ответ молчаливо кивнула.
— Так, а зачем тебя вообще туда отдали?
— Не отдавали, — она печально вздохнула. — Однажды на сад напали разбойники, целая куча. Кто-то смог сбежать, но меня поймали и увели. Ну а дальше…
