— Не думаю, что это поможет, — довольно улыбаясь, ответил мой спутник, на поверку оказавшийся домушником-любителем.
Мы поднялись в лифте на четвертый этаж, и Валерий решительно нажал кнопку звонка, а я поклялась себе не произносить ни слова: пускай Гурьев сам ломает голову, что отвечать на закономерный вопрос хозяина «кто там?». Однако, вопреки моим опасениям, никаких вопросов не последовало. Дверь открылась бесшумно и очень быстро, словно Станислав Игоревич кого-нибудь ждал.
Выглядел он, надо признаться, странно. По крайней мере, для исполнительного директора крупного банка. На нем были темные спортивные штаны с тонкими белыми лампасами и фланелевая рубашка в крупную клетку. Довершала картину бандана, перехватывающая светлые, абсолютно прямые длинные волосы. Круги под глазами и бледность свидетельствовали то ли о бессонной ночи, то ли о глубоком переживании, то ли об изрядном количестве спиртного, принятого накануне.
— Добрый день. Я могу вам чем-то помочь?
Голос его был мягким, приятным и совершенно спокойным. В целом создавалось впечатление, что он говорит не с незнакомыми людьми, попирающими порог его квартиры, а с открывшими дверь банка потенциальными клиентами. Впрочем, его вежливость и приветливость выглядели вполне естественно. И вообще он был вполне приятным молодым человеком, представляющим разительный контраст со своим покойным работодателем. Удивительно все-таки, до чего противоположностям свойственно притягиваться!
— Станислав Игоревич Косимов, если не ошибаюсь? — вопросом на вопрос ответил Гурьев.
— Совершенно верно. Мы знакомы? А-а-а, — он поднял правую руку, словно давая понять, что догадался о цели нашего визита. — Вы, должно быть, из милиции. Проходите.
— Благодарю, — Валерий решительно переступил порог.
Я все так же молча последовала за ним, не считая нужным опровергать заблуждения хозяина: черт его знает, что за план был у Гурьева. Да и хозяин тоже хорош: даже не подумал попросить у нас удостоверение.
Мы прошли в большую комнату, Косимов кивнул нам на диван, а сам сел в кресло напротив. Лицо его как-то странно дернулось, машинальным движением он коснулся банданы, потом, словно опомнившись, виновато улыбнулся:
— Извините, у меня мигрень. Последствия черепно-мозговой травмы, полученной в молодости. Теперь, когда меняется погода или вследствие сильных переживаний, болит нестерпимо.
Только теперь я заметила, что из-под банданы выглядывает край белой повязки, очевидно, какого-то компресса.
— Вы ведь по поводу Сергея? — смутившись от моего любопытного взгляда, он стянул бандану и начал приглаживать растрепавшиеся волосы.
— Вы правы, Станислав Игоревич. Мы действительно по поводу Сергея. Но мы не из милиции.
После Валеркиных слов Косимов как-то заметно напрягся, мягкость движений и обреченно-вежливая покорность, диктуемая пониманием необходимости разговора со следственными органами, мгновенно исчезли: казалось, он по-настоящему занервничал.
— Разрешите представиться, — не меняя официального тона, продолжил Гурьев. — Мы сотрудники Тарасовского государственного телевидения. Это Ирина Анатольевна Лебедева, ведущая программы «Женское счастье», а я Валерий Николаевич Гурьев, репортер «Криминальной хроники».
— Очень приятно… — промямлил Косимов, но было заметно, что приятного он в этом находит не больше, чем в своей мигрени. По растерянному выражению его лица можно было понять, что он не знает, верить ли нашим словам.
Валера, словно прочитав мои мысли, достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение. Я последовала его примеру и также извлекла из сумочки свои корочки.
— Очень приятно, — уже более уверенно повторил Косимов и с нескрываемым облегчением сменил позу. — Только прошу меня простить, но я сейчас не совсем в том состоянии, чтобы беседовать с журналистами.
— Понимаю вас, — кивнул Валера. — Но позвольте нам все объяснить. Во-первых, кроме того, что Ирина работает на телевидении, она еще является подругой Элеоноры, жены покойного Сергея.
Косимов бросил на меня удивленный взгляд, и я невольно смутилась, думая о том, насколько наши взаимоотношения с Эллочкой можно назвать дружескими.
— Кажется, припоминаю. — Станислав Игоревич очаровательно улыбнулся. — Элла мне что-то рассказывала о какой-то несостоявшейся передаче.
— Так вот, — не сдавался Валерий. — Отчасти по ее просьбе, отчасти по собственной инициативе мы с Ириной Анатольевной ведем журналистское расследование… хм… частное журналистское расследование, если можно так сказать. Сами понимаете, что нам необходимо поговорить с близкими людьми Сергея. Вы ведь были не только его коллегой по работе, но и другом?
— Можно сказать и так, — с какой-то грустью ответил Станислав Игоревич. — Боюсь только, что от меня будет мало проку. Версия с инфарктом кажется мне очень сомнительной, а в убийство просто не хочется верить. И я ума не приложу, кто это мог сделать.
— Может быть, у Сергея были какие-то сложности с клиентами? — я решила, что уже хватит играть в немую.
