— Оказывается, вместе с кипой каких-то бумаг я, не прочитав, подписал долговую расписку, которую мне подсунул компаньон. Когда запахло жареным, выяснилось, что деньги должен отдавать я. В общем-то все верно: раз подпись стоит моя, то и взимать долг надлежит с меня. Браткам ведь по фигу, кто на самом деле брал деньги, главное — чтобы был человек, которому можно было предъявить претензии по уплате на основании хоть какого-то документа. Но мне просто неоткуда был их взять. Идти к матери и говорить, что надо продать квартиру, сами понимаете, было совестно. Обращаться в милицию и пытаться списать все на попытку вымогательства — глупо. Какое уж тут вымогательство, если на бумаге с суммой и датой возврата стоит моя подпись. Сам дурак — сам и выкручивайся. Перезанять негде, к тому же я понимал, что это не выход. Все, что мог, я отдал, но это не покрыло и десятой части долга. Когда я сказал, что больше у меня нет, просто получил по голове, о чем имею возможность вспоминать каждый раз, когда меняется погода. От меня не отставали: приходили на снимаемую квартиру по ночам, звонили, оставляли записки с угрозами. Я перестал возвращаться домой, прятался у знакомых, но понимал, что долго так продолжаться не может.
— Тогда-то добрым ангелом и возник Сергей Игоревич?
— Совершенно верно. Вы не откажетесь выпить со мной по рюмочке коньяка, он хорошо помогает мне от головной боли?
Мы с Валерой переглянулись и молча кивнули. Стас с видимым усилием поднялся из кресла, подошел к бару, разлил в три пузатые рюмки коньяка и вернулся на место.
— Я встретил его случайно и был совершенно пьян. Видимо, по этой причине меня потянуло на откровенность, и на вопрос, что случилось и куда я пропал, честно все рассказал. Сережа сказал, что даст мне необходимую сумму и даже без расписки, что, если я надумаю смыться с деньгами, он все равно меня найдет. На следующий же день он приехал ко мне, позвонил условным сигналом, без разговоров дал денег, и на этом кошмар закончился.
— Он что, просто их вам подарил?
— Нет. Я честно их отработал. Не знаю, правда, насколько честно. Мне до сих пор кажется, что он просто меня пожалел, а потом придумывал для меня какие-то глупые задания, говоря, что я оказываю ему серьезные услуги и что это стоит хороших денег.
Стас залпом допил коньяк, потер виски, встал и начал прогуливаться по комнате.
— А что это были за услуги? — спросил Валера.
— Сущая ерунда, ничего криминального. В основном я развозил разные документы и занимался организацией рекламы банка. Ну иногда еще работал переводчиком. Я более-менее сносно знаю английский.
— Вы не боялись, что это может оказаться своего рода кабалой, из которой вам уже никогда не выбраться?
— Нет. Почему-то я верил Сергею. И потом я не подписывал никаких документов, а он всегда говорил, что, как только у меня возникнет возможность вернуть ему деньги, у меня не будет никаких обязательств и необходимости выполнять его поручения.
— А потом? — спросила я.
— Потом… Через несколько месяцев он сказал, что я больше ничего ему не должен, и тут же предложил пойти курьером к нему в банк. Сказал, что все время следил за моей работой, остался доволен и что у меня есть определенные задатки и качества, которые могли бы быть ему полезны. Естественно, я согласился.
— Странная история, — задумчиво произнес Валера.
— Может быть. Но неужели вы до сих пор думаете, что после всего, что Сережа для меня сделал, я мог его убить?
— Ну-у-у… разные бывают обстоятельства. К тому же далеко не всем людям свойственно чувство благодарности.
Стас налил себе еще коньяка, быстро выпил и снова наполнил рюмку.
— Такие поступки не забываются. Я прекрасно помню, что обязан ему жизнью. И помнил об этом всегда. Он ведь не просто спас меня в той ситуации, но и в принципе вытащил из задницы, предоставив хорошую работу. И в дальнейшем всегда помогал. Поэтому, когда Элла рассказала мне о случившемся, я просто не мог поверить, что Сережи больше нет. Я очень его любил.
— Друзей терять всегда тяжело, — задумчиво проговорил Валерий, отпивая из своей рюмки.
— Нет, вы меня не поняли. Я его по-настоящему любил… Очень… Понимаете?..
Я едва сдержала нервный смешок, а Валерий густо покраснел, смущенно откашлялся и почему-то хрипло спросил, с трудом подбирая слова:
— А он… хм… он вас… он вам отвечал… э-э-э… взаимностью?
— Не знаю. — Стас грустно улыбнулся, отвернулся и подошел к окну. — Я никогда не говорил ему об этом. И вообще никому не говорил. А теперь уже не имеет смысла…
— А Сергей знал, что вы… ну-у-у… как бы это сказать…
— Голубой? Думаю, да. Мы не говорили о моей ориентации, но я никогда не делал из этого секрета.
Новость была просто ошеломляющей. Могу себе представить, какие чувства испытывал фантазер Гурьев, после того как его версия о влюбленной парочке Стас + Эллочка, решившей угробить законного мужа ради собственного счастья и дополнительного обогащения, в один момент накрылась бордовой шляпой. То есть, извините, голубой.
Тем временем Стас допил третью рюмку и тяжело опустился в кресло.
