Потом она почти сразу заснула, а он лежал с ней рядом, прижимая к себе её горячее тело. Катрина спала безмятежным сном ребёнка, и если бы Кэтсу не видел её в бою, он бы не поверил, что за прошедший день эта хрупкая девушка отправила на тот свет несколько десятков монстров. Сейчас же она напоминала сытую спящую кошку, осторожным движением, он убрал с её лица непослушный рыжий локон, и Катрина улыбнулась во сне. Затем мысли его перескочили на весь прошедший день, на всю эту чудовищную мясорубку через которую ему пришлось пройти и единственному из их деревни остаться в живых. И ещё он думал о том, что уцелел не случайно, положа руку на сердце, в их группе защитников он всегда был лучшим, и видимо, поэтому он и выжил. Получалось, что он завоевал своё право быть с ней сейчас, и Катрина тоже поняла это, и именно поэтому он и был здесь. Странно, но теперь весь ужас прошедшего дня отступил от него совершенно и Кэтсу поймал себя на том, что не испытывает больше ни жалости, ни боли, ни сожаления. Не отрываясь, смотрел он на лицо девушки, её пушистые ресницы подрагивали во сне, постепенно глаза его начали слипаться и юноша погрузился в глубокий, спокойный сон.
Разбудили его яркие лучи солнца, бившие прямо в глаза. Кэтсу сел и огляделся. Катрины не было рядом, она ушла видимо уже довольно давно. Пока одевался, он думал, что ему теперь делать и как вести себя с ней. Кэтсу ясно осознавал, что не может смириться с тем, что со стороны Катрины это была просто благодарность и не более того. Он хотел, чтобы она принадлежала ему, и не собирался отказываться от неё, особенно теперь, к тому же ему показалось, хотя он и не был опытен в таких делах, что понравился Катрине. « Не надо торопить события!» – думал он, возвращаясь в лагерь. «Я должен просто стремиться быть с ней рядом, стать для неё таким же незаменимым, как Сэт для госпожи Рицы!» Побродив некоторое время по лагерю, он, наконец, заметил её, она разговаривала со своей сестрой, несколько десятков юношей и девушек, окружили их плотным кольцом, ловя каждое их слово. Кэтсу не стал подходить близко, остановившись в стороне, он постарался ни жестом, ни выражением лица не показать, что было между ними прошедшей ночью. Катрина заметила его, краска залила её щёки, она была явно смущена и растеряна, однако увидев, что он и не думает заявлять на неё какие-то права, она успокоилась. Несколько раз юноша ловил на себе её благодарный взгляд. Глядя на неё издали, он поклялся себе, что рано или поздно, эта гордая красавица будет принадлежать ему.
* * * * * * * * * *
Доктор вышел из палатки, превращённой им в операционную, с трудом стащил он с рук залитые кровью резиновые перчатки и бросил их на внушительную кучу мусора, состоявшую из испачканных кровью тряпок, бинтов и каких-то пакетов с таким же кровавым мусором. «Надо это сжечь, как можно скорее» – на автомате подумал он. Это была уже десятая ампутация за сегодняшний день и все эти раскрошенные, изувеченные руки и ноги слиплись, в его сознании, в однообразный кровавый ком. Он не спал уже вторые сутки, транквилизаторы больше не помогали и сейчас его единственной целью, было найти какой-нибудь укромный уголок и поспать хотя бы три-четыре часа. С трудом волоча ноги, он прошёл мимо палаток, в которых лежали раненные, обогнул полуразрушенную стену высотного дома, под защитой которой они стояли, и углубился в развалины, подыскивая место, где мог бы прилечь. Было довольно холодно, но холода он не чувствовал, усталость притупила все остальные его ощущения до такой степени, что он даже сам удивлялся этому. И вот когда он уже совсем собирался остановиться и прилечь, он наткнулся на согнутую, сжавшуюся фигуру, которая сгорбившись, сидела под нависающим над ней обломком бетонного блока. Вначале ему показалось, что это ребёнок, девочка, но приглядевшись, он с удивлением узнал, Волчицу Роксану, которая так поразила его воображение, во время недавнего сражения. Стоило ему прикрыть глаза, как он сейчас же видел перед собой прекрасную девушку, сидевшую верхом на огромном белом волке. Тогда она показалась ему похожей на воительницу – амазонку, с безжалостной, демонической улыбкой уничтожающую своих врагов, но сейчас перед ним была только жалкая, сломленная девочка-подросток. Роксана подняла на доктора заплаканные глаза, в которых было столько боли, что сердце его невольно сжалось. Он заметил с правой стороны её живота, тёмно-бурое пятно запёкшейся крови.
– Ты Роксана? – спросил он.
Девушка кивнула.
– Где твои волки?
– Я прогнала их. Не могу их видеть сейчас, – тихо отвечала она.
– Что с тобой? Ты ранена? – мягко спросил доктор.
– Вы же доктор? Можете сказать, что мне теперь делать? – она посмотрела на него снизу вверх, мокрыми от слёз глазами.
– Я убила своего братика! Моего Аято! – сдерживая рыдания, повторила она.
– Я помню, как держалась за его палец, когда мы гуляли вместе!
