Вирус забвения полностью

Чуть больше месяца назад он отправил данные с выкладками, которые получил от молодого дарования по имени Майкл Перов. Дарование Перова оказалось настоящим, его оценили быстро – ответ пришел почти незамедлительно. За предложение ухватились столь рьяно, что для подтверждения использовали резервный спутник, который пришлось перенастроить – штатный аппарат к тому времени уже вышел из зоны устойчивого сигнала, Лохлан знал это точно.

Ученого долго уговаривать не пришлось – он согласился сразу, узнав, что его работами заинтересовались и у него появится возможность продолжать свои исследования. Такие люди, как Перов, редкость, он даже не спросил, сколько ему будут платить. Он вообще не заикался о деньгах. Его интересовал только масштаб лаборатории, в которой он сможет работать.

Лохлан сам плохо разбирался в размерах и ценности нейробиологических лабораторий, но был уверен, что лучшего места для экспериментов Майклу не найти нигде на планете. Именно так он и сказал Перову.

Те, кто звонил на спутниковый коммуникатор Лохлана, изъявили желание поговорить с Майклом. Как обычно – бледные узкие полоски губ на экране.

Разговор был коротким – никто из собеседников не возражал против присутствия Лохлана – и малопонятным для социопсихолога. Перов задал несколько вопросов, заставив Флетта задуматься, на каком он говорит языке, потом получил ответы на таком же странном наречии. Судя по всему, говорили о каких-то приборах или реактивах. Если принять во внимание выражение, которое появилось на лице молодого ученого после полученных ответов, оборудование было высшего класса. Скорее даже – лучше того, что Перов вообще мог себе представить. Лохлан это знал заранее, поэтому его не сильно удивила реакция Майкла.

Он улетел на самолете, прибывшем из Эль-Парижа. Для чего был организован этот полет, обошедшийся европейцам в целое состояние, Лохлан не знал, но визит этот в Эдинбурге был воспринят без излишней подозрительности.

Флетт был уверен, что в Эль-Париж джет не возвращался.

А теперь они сообщали, что все получилось. Что есть результаты, которые обнадеживают. Они собирались использовать то, что изобрел Майкл Перов, и Лохлан станет главным экспериментатором. Жаль, что он даже примерно не представляет, в чем будут заключаться эти «полевые» испытания. Но ничего, у него еще появится время все узнать и обдумать.

Так он думал в тот день. Лохлан не знал, как глубоко ошибался в последнем выводе.

Транспортный узел имени Роберта Стейна казался нескончаемым. Лохлан бывал в этом месте раньше, до Катастрофы, когда здесь было столько людей, что их хватило бы, чтобы основать небольшой городок где-нибудь в гористой части эмирата Шотландия. Тогда ориентироваться в лабиринтах огромного транспортного узла было легко – сотни указателей, подсказки «балалайки», в которую автоматически загружались метки соответственно данным в билете. Заблудиться в месте, где есть сеть, было невозможно.

В пределах транспортного узла сеть работала и сейчас. Только билета у Лохлана не было. Кроме того, у него не было прав доступа в местную сеть – перед глазами моргала пиктограмма пойманного «балалайкой» сигнала, предупреждающая о невозможности подключения. Может, оно и к лучшему – подключенную в сеть «балалайку» легко найти.

А неподключенную? Лохлан стремительным движением, как будто от скорости теперь что-то зависело, вытащил свой чип из гнезда. Если уже засекли, то без чипа его хотя бы будет труднее найти в лабиринте огромного вокзала.