Лохлан спрятался за кучей тележек для багажа, хаотично разбросанных там, где раньше была парковка для них. В памяти возникла картина – стройные ряды тележек, зацепленных одна за другую. Чтобы их взять, нужно было заплатить один евродин. Все это значилось в памяти ярко и отчетливо, словно происходило несколько минут назад. Хотя нет – то, что было минуту назад, Лохлан вспоминал с трудом, а случившиеся часом ранее не помнил почти совершенно. Но мир, каким он был до Катастрофы, закрепился в памяти прочно. Или так лишь кажется, и на самом деле мир был совсем не таким, каким его помнит Флетт? Мир, каким его знают люди, лишь память о событиях, хранящаяся в голове каждого. Когда память теряется, мир исчезает. Вселенная с ее атомами и кварками остается на месте, но мир, наполненный смыслом, умирает с каждым человеком, чтобы родиться вновь с новой, присланной из верхнего мира душой.
Теперь можно было взять любую тележку: слабые, рассчитанные скорее просто на фиксацию, чем на защиту от грабителей, замки не выдержали, и тележки, подгоняемые подпрыгнувшим во время землетрясения полом, раскатились во все стороны.
Он видел тех, кто искал его. Их было пятеро. Безы – это ясно с первого взгляда, хотя формы на них не было. Сотрудников СБА, особенно низкого ранга, легко узнать по излишне самоуверенной манере держать себя. Они чувствовали себя хозяевами в Анклаве. Они знали, что в некоторых районах местное отребье может запросто выстрелить в беза – там они предпочитали не показываться, а случае необходимости тут же вызывали подмогу. Они были силой, частью большой безжалостной машины под названием СБА. Но любая машина рано или поздно давала сбои.
Мысли Лохлана, пытающегося понять, откуда у него в голове вообще могут появляться подобные размышления, прервал голос, прозвучавший слишком близко. Говорил все тот же мужчина с низким хрипловатым баритоном:
– Я не пойму, что ты предлагаешь. Мы не можем прислать сюда группу захвата. Да и не до нашего беглеца сейчас всем, сам понимаешь. Да. Хорошо. Рассредоточимся. В переходе между «самолетами» и «дирижаблями». Ты нас видишь? Жаль. Ты сам-то где?
После секундного молчания человек, которого Лохлан теперь не только слышал, но и видел сквозь переплетение багажных тележек, недовольно поджал губы и произнес:
– Ну вот и сиди, где сидишь! Все, дальше я буду разбираться сам!
