Сквозь стеклянную стену Лохлан отчетливо различал огромные ажурные конструкции, устремленные в черное ночное небо. Мачты – пристани дирижаблей. Сейчас все они одиноко торчали посреди посадочной зоны, похожие на скелеты деревьев, оставшиеся после лесного пожара. Он шел в правильном направлении – дальше по курсу должна располагаться зона выгрузки пассажирских самолетов и «стратов».
Голоса Лохлан услышал, когда торчащие в небо мачты остались позади. Он шел по глухому, без окон, перегону между секциями огромного здания транспортного узла. Широкий, квадратный в сечении коридор постоянно поворачивал, поднимался или спускался, давая возможность перейти на различные уровни отсеков зон погрузки и выгрузки, в пассажирские и грузовые секции. Именно эта ветвистость и помогла скрыться.
Они разговаривали слишком громко, видимо, не предполагая встретить Флетта в этом месте.
– Нет, мы уже половину узла прочесали, – произнес низкий ворчливый голос. – Нет, я сказал! У нас есть данные. Да, местные машинисты вполне нормальные ребята. Да, они не ждали никого в гости. Но, ты же сам понимаешь, что с сетью сейчас творится. Нет, посмотреть они не могли, только сигнал поймали. На несколько секунд, потом он снова исчез. Идем мы туда, идем!
Человек, который говорил в огромном и совершенно пустом зале транспортного узла, разговаривал с кем-то, находящимся не рядом с ним. Скорее всего по «балалайке» или с помощью коммуникатора. Они были еще далеко – просто в гулкой тишине звуки распространялись, почти не искажаясь. Даже странно – наличие подобной слышимости трудно было предположить пару лет назад, когда, чтобы тебя услышали в здешней толпе, приходилось кричать, если человек находился всего в каких-то пяти-семи метрах от тебя.
То, что говоривший шел не один, Лохлан понял без особых усилий – шорох от ботинок, ступающих по каменному полу зала, отлично выдавал присутствие рядом еще по меньшей мере трех человек.
