- Я недавно пересматривал военную историю и напоролся там на любопытные изречения. Их было много, очень много, и когда я их читал, у меня волосы шевелились, прости, даже там, где их нет. Я все не мог понять, как человек когда-то был на такое способен. Но потом, с громадным трудом, мне удалось поставить себя на их место и... меня вдруг обжог один вывод, умозаключение, которое теперь гложет, поедает меня изнутри. Наше бесконфликтное время, которое продолжается уже пятьсот лет, сделало человечество добрее, красивее, привлекательнее, гуманнее и... слабее, менее защищеннее от внешних угроз. Мы избавились от внутренних распрей, перестали убивать друг друга за что-то ли, просто так, перестали делить иссекаемые ресурсы, бороться за власть, вестись на поводу у экономики, но при этом мы стали слабее из-за отсутствия военного опыта. Мы стали мягкотелыми, мы стали гуманистами и при этом преступными гуманистами, поскольку не способны смотреть угрозе адекватно, не способны к жертвам, а без этого невозможно выиграть войну. Пойми, бескровных боев не бывает, нельзя победить и не положить на алтарь войны жертвы, нельзя спасти всех и каждого. Ни ты, ни я не Боги, мы не всесильны, мы не можем оградить абсолютно всех от беды, но то, что мы можем, и то, что мы обязаны сделать, так это спасти наш вид. Не сотню, не тысячу людей, а целый вид, и здесь уже нужно мыслить иными категориями, категориями прошлого.
Ни ответить, ни последовать совету Влады Виктор не успел. В следующее мгновение пространство капитанского мостика прорезал звук боевой тревоги, а инком паракрейсера начал докладывать об ежесекундно изменяющейся обстановке.
На границе системы детекторы звездолета начали фиксировать скопления чужой техники, параметры которой однозначно указывали на зеркальников. Ни одна сторожевая система обороны Протеи не зафиксировала опасность, а, следовательно, зеркальники могли неспеша исследовать подступы к планете, как следует расставиться и нанести один единственный сокрушительный удар.
Именно так все и произошло. Паракрейсер сначала зафиксировал одно скопление сил противника, потом показались еще два, более мелких и, наконец, все это флотское соединение двинулось к Протее, охватывая ее полукольцом. Одного взгляда было достаточно чтобы понять - силы людей слишком уступают зеркальникам и через несколько секунд будут полностью уничтожены.
Виктор с замиранием сердца наблюдал, как эскадры врага неспешно, деловито расставляются для удара по земным кораблям. Его уже не удивляла такая схожесть логик двух совершенно разных видов разумных цивилизаций, он старался предсказать действия врага и сейчас видел картину предстоящей трагедии особенно четко.
Нужно было что-то предпринимать, и как можно быстрее, поскольку Виктор совершенно не собирался отсиживаться в тени и наблюдать за гибелью своих соотечественников.
План родился в его голове так внезапно, что некоторое мгновение Виктор никак не мог понять, сам ли он стал его инициатором или эту идею ему кто-то подсказал.
Виктор бросил на отца косой взгляд.
- Я не дам им умереть, - произнес он. - И советую меня не останавливать.
Ответа отца он не дослушал. Кресло, на котором он сидел, мгновенно преобразовалось в уютный кокон, окутало Гагарина-младшего с ног до головы, и он очутился в искрящейся звездами пустоте космоса.
