Федор Матвеевич с крайне задумчивым и усталым видом (он не спал уже пятые сутки) глухими шагами измерял просторы капитанского мостика. Он так ушел мыслями в себя, что не сразу заметил появление сына в рубке корабля, а когда все же обратил на того внимание, вяло ему кивнул, указав глазами на одно из кресел. В отличие от привычных Виктору капитанских рубок, в которых по кругу были расположены яйцевидные капсулы кокон-кресел, мостик "Ильи Муромца" ничего этого не имел. Круглый стол по средине, вокруг него совершенно обычные на первый взгляд кресла, мягкие, удобные, буквально зовущие присесть на них, гладкие стены, нежно светящийся потолок, довольно низкий по ощущению, ниспадавший к полу куполом.
Виктор присел, ощутив, как кресло моментально подстроилось под его тело и стало совершенно незаметным. По всему выходило, что Гагарин сейчас словно бы висел в воздухе, поддерживаемый неведомой силой.
- Что случилось, отец? - спросил он, видя, что Федора Матвеевича что-то гложет.
Гагарин-старший остановился, посмотрел сначала на сына, потом опустил взгляд на пол, медленно подошел к креслу на противоположном конце стола и тяжело рухнул на него. Впрочем, от этого креслу ничего не стало, оно было способно выдержать и не такие нагрузки.
- Вот именно, что ничего не происходит, - устало произнес он, поднося кулак ко рту, чтобы прикрыть зевоту, - и меня это очень настораживает. Чего они медлят? Изучают нас издали? Собирают силы на массированную атаку по всем направлениям?
Виктор подался вперед, облокотился на стол, спросил:
- Ты хорошо знаешь возможности паракрейсера?
- Достаточно,- непонимающим тоном ответил отец, - а что?
- "Илья Муромец" способен отслеживать зеркальную материю, и если да, то на каком расстоянии?
- Способен, но в том то все и дело, что зеркальников нет ни в системе, ни рядом с ней. Возможно, они умеют наблюдать за объектом, находясь при этом от него на очень большом расстоянии, что, сам понимаешь, нам и вовсе не выгодно.
Пора было сообщить отцу доводы Влады, а то неровен час, зеркальники начнут атаку, а контрразведка не будет иметь четкого плана действий.
- Отец, ты вообще задумывался над тем, как будет проходить их атака на Протею? Что будут делать защитные линии планеты, коих, сам знаешь, не много? Что будем делать мы?
- К чему ты клонишь? - насторожился Федор Матвеевич.
- К тому, что зеркальники развеют всю эту оборону на атомы, а потом то же самое сделают с планетой.
- Ты судишь об этом по одной атаке на Ро-Кха-Зам, наши крейсера...
- Наши крейсера без Абсолютного зеркала - ничто, - перебил его Виктор. - Все корабли в системе Протеи сейчас как на ладони. Атакуй - не хочу. Их перебьют в мгновение ока, и ни один из них не успеет включить защиту, понять, что происходит, и начать правильно маневрировать. Отец, я способен в некоторых ситуациях вычислять и мыслить со скоростью чуть ли не БКС, и я представляю, как будет мыслить интелектсистема каждого из этих звездолетов. Поверь, они ничего не смогут противопоставить внезапной атаке.
Федор Матвеевич изрядно призадумался. Потер лицо, помассировал веки. Видно было, что он находится на пределе человеческих сил.
- У тебя есть план? - спросил он, глядя на сына.
