Атака Леонида Григорьевича, усиленная его отчаянием (это было отчаяние человека, а не подселенной Сущности) была страшна: энергия, выделившаяся в результате удара, воздействовала на материю на молекулярном уровне. Стены, стол и стулья начали течь, распадаться. Химические связи рвались под воздействием чудовищной мощи, но защита Громова выстояла. Мало того, он сумел ее полностью поглотить, тем самым спасая комнату от окончательного разрушения. А потом ответил сам. Знание того, как можно уничтожить Сущность, не травмируя при этом человека-носителя, пришло само собой, словно по заказу. Позже, анализируя свои возможности, Максим поймет, что его сознание само выбрало оптимальный выход из создавшейся негативной ситуации и приняло наилучшее решение.
В помещении изрядно похолодало. Глаза Громова засияли изнутри ярким светло-голубым огнем, и Леонид Григорьевич истошно завизжал, как ужаленный, упал на пол, начал кататься по нему, колотясь в страшных судорогах. Потом невидимая сила, пригвоздила его к стене, человека забило мелкой дрожью. На его лице выступил пот, изо рта пошла пена, однако оперативник выжил, чего нельзя было сказать о подселенной в него Сущности. Ей пришел окончательный и бесповоротный конец — в этом Максим совершенно не сомневался.
В помещение ворвался вооруженный до зубов спецназ, окружил Громова, который стоял и смотрел на них спокойными, улыбчивыми глазами.
Зашевелился Леонид Григорьевич, сплюнул кровь из прокушенной губы, тяжело поднялся, оглядев спецназовцев.
— Отставить, — произнес он уставшим, севшим голосом. — Освободите его родственников и выведете их из здания.
Командир группы захвата, козырнул и удалился из камеры допросов. Его примеру последовали остальные бойцы.
— Что это было? — спросил Леонид Григорьевич, оглядывая свои руки.
— Не знаю, — почти честно ответил Громов. — Но эта тварь была не в единственном числе.
Оперативник сел на исковерканный стул, который затрещал под ним, но все же выдержал.
— И что теперь делать?
— Вы знаете, — ответил Громов, развернулся и, как ни в чем не бывало, вышел из комнаты. Леонид Григорьевич и правда знал, что нужно делать. Максиму удалось внедрить в его психику программу морально-этической трансформации, содержащей к тому же некоторые сведения о реальных вещах, творящихся в мире.
Через час вся семья Громовых была уже дома. Лишь воздействие Максима позволило его родителям чувствовать себя более-менее нормально и справиться с мощным психологическим стрессом.
Меж тем, на горизонте маячила новая опасность, и Громов, испугавшись за здоровье близких ему людей, предпочел исчезнуть.
Он знал, что когда-нибудь сможет вернуться или вернуть хотя бы часть себя, чтобы прожить нормальную полноценную жизнь без борьбы с неведомым врагом, без постоянной опасности и страхом перед неизведанным.
На улице стояла метель. Дул сильный ветер, и большие снежинки складывались в воздухе в сплошной белесый ковер. Они щекотали лицо, забивали ноздри и попадали в глаза, но Максиму наоборот нравилось такое буйство природы.
Вокруг легла стройка нового микрорайона на окраине столицы, сейчас практически не функционировавшая. Громов сидел на бетонном блоке и ждал. Интуиция подсказывала ему, что Агрессор вот-вот проявит себя и будет лучше, если в этот момент поблизости не окажется свидетелей и мирных граждан.
Максим с удовольствием разглядывал объемные орнаменты Божественного текста, понимая с каждым разом все больше и больше. Он практически подошел сейчас к тому пределу, за которым шло полное слияние со своей внутренней психикой и превращения его собственного сознания в Гиперсознание. Кем он тогда станет, на что будет способен? Максим часто задавал себе эти философские вопросы, но ответов каждый раз набиралось слишком много.
Громов прошелся по всему диапазону электромагнитного спектра, запустил свой слух в недосягаемые для любого человека глубины тепловых движений молекул и атомов. Никто не смог бы подкрасться к нему незамеченным и атаковать неожиданно, поэтому Агрессору пришлось бы серьезно потрудиться в плане подборки кадров. Максим ждал атаки, потому что надеялся в результате этого последнего боя переступить наконец-то незримую черту, превратиться из куколки в настоящую бабочку, из ученика в полноценного мастера.
Он знал, что Враг был способен на какие угодно сюрпризы, поэтому, когда бой, наконец, начался, его практически не удивило то, кто являлся сегодняшним противником.
