Меж тем, относительное спокойствие как нельзя лучше сопутствовало и побуждало к всякого рода экспериментами над собой. За прошедшие дни Виктор чувствовал все возрастающую силу, энергетику организма, которая неуемными потоками вливалась в него отовсюду. То, что паранормы способны были черпать энергию из окружающего пространства, было для него не новостью, но то, что он мог ее поглощать (и, при том, не малыми темпами) малейшим усилием воли — поражало и заставляло о многом задуматься.
Выйти в медитативное или трансовое состояние боя ему не удавалось, но это по большому счету было уже и не нужно. Канал, объединивший сознание и подсознание, надсознание и серхсознание в единое гиперсознание, позволял ему жить сразу во всех психических диапазонах, переключаясь между ними мысленно-волевым рапортом.
— Ну-с, проверим, — сказал сам себе Гагарин, глядя на одинокий камень, лежащий в двух метрах от него.
Это был достаточно большой валун, пол метра в высоту и столько же в ширину, прочный на вид, несокрушимый. Виктор ударил без замаха, коротко, на одном только физическом плане, и получил потрясающий эффект: поверхность валуна покрылась сеткой глубоких трещин, а на ней осталась вмятина от его кулака!
Без каких-либо усилий он отколупал конусовидную верхушку, которая свободно помещалась на его ладони, и резким движением сжал пальцы. Камень превратился в пыль, в порошок, при этом кожа, слега поцарапанная, зажила буквально на глазах. И ни каких болевых ощущений!
— Сверхрегенирация и без видимых энергетических затрат? — проговорил Виктор, почесывая ухо. — Кто сказал бы о таком раньше, не поверил.
Он попробовал пробежаться, испытав себя на скорость, но вскоре понял, что так может привлечь чье-нибудь внимание.
И так, с физической точки зрения он выглядел безупречно, если, конечно, не считать серьезного отклонения в самой физике организма, чего внешне было не заметить. Гораздо интересней было исследовать собственные ментальные и психические возможности.
Он сосредоточился на внутреннем созерцании, как это делал раньше много сотен раз, и практически без усилий расширил сферу своих чувств сначала до размеров Гоандлина — ближайшего марсианского мегаполиса, а потом и до Гондваны — единого материка Марса, названного так в честь когда-то существовавшего материка на древней Земле. Человеческий рой, а именно так предстали люди в видение Виктора, расползся по всей планете гигантской паутиной, которая, впрочем, пока еще не таила в себе опасности и настроена была достаточно добродушно. Посмотрев на людей как на единую систему, на коллективный разум, он принялся испытывать свой разум, занявшись просчетом отдельных элементов этой системы, и вскоре понял, что его вычислительные способности превосходят даже БКС специальных и тревожных служб, а так же Главного Советника — БКС Всемирного Координационного Совета. Каждый человек, как элемент огромной псевдоразумной системы, имел огромное число степеней свободы, но не бесконечное, во что, кстати, верили многие люди, и Гагарин вскоре сделал один любопытный вывод: оказывается, чем выше была индивидуальность человека, чем мощнее проявлялся его интеллект и воля, тем это число имело большее значение. Однако, как ни странно, наличие в системе подобных элементов никак не укрепляло ее, как единый организм, а скорее даже наоборот — слегка подтачивало изнутри.
— Что же это получается, гении и паранормы убивают человеческую популяцию? — произнес вслух свою сакральную мысль Виктор. — И не стоит ли тогда нам, отделиться, покинуть людей, организовать собственную популяцию?
Вопросы остались без ответа. Несмотря на многократно возросший умственный потенциал, Гагарин все еще не решался делать какие-либо определенные выводы и принимать на их основе кардинальные решения.
