Тут подошел Майс, и приветствия посыпались заново. Майс передавал привет от Лотана, Венден басом рассказывал, что давно уже в здешней береговой охране, а вот про Спарка услышал только прошлой осенью, но все никак не мог встретить: то Спарк занят, а то самого куда по службе загонят. "А письмо, записку какую?" -- спрашивал Майс. Ответ Вендена никто не расслышал, потому что Крейн снова поднял руку:
-- Слушайте, это уже совсем обязательно праздновать надо.
Салех почесал затылок, вслух пересчитывая остатки золотых монет:
-- Два да три, да шесть на дорогу... -- повернулся на пятке и махнул рукой:
-- Гулять так гулять! Только сейчас к нам, переоденемся в праздничное. И в "Селедку".
Братство растянулось по набережной. Впереди Крейн повествовал, как поспорил с одним из местных рыбаков, что срежет ему якорный толстый канат -- стрелой со ста шагов. В заклад поставил свой лук, и вот, в назначенный день, при большом стечении зрителей... Сэдди недоверчиво переспрашивал; Некст и Остромов увлеченно слушали. Венден поддакивал: он, оказывается, тоже ходил посмотреть. Дален Кони, как всегда, шагал чуть поодаль от шумной компании, тихонько улыбаясь бризу.
Ратин, Спарк и Майс поотстали.
-- Со всеми посоветовался, -- викинг опустил голову. Знаменитая борода, заплетенная обычно в косички, сегодня торчала лопатой. - Одинаково самому решать.
Спарк вздохнул:
-- Что ж я буду тебя расхолаживать? Иди, тяни Школу. Тяжело тебе будет, а только это ведь все равно путь наверх... Я о своей голове печалюсь: Рикард ушел, ты уйдешь... С кем останусь?
Викинг тоже вздохнул.
-- Я тебя никогда не оставлю, -- сказал внезапно Ратин. - Ты - живой ключ к миру, где водятся золотые грифоны. Помнишь, на привале про книжку говорили? Той весной?
"Знал бы ты, к чему я на самом деле ключ, и что у нас на Земле водится!" -- грустно подумал Спарк. Уточнил осторожно:
-- В Лесу грязи тоже хватает. Ты судья, тебе ли не знать?
-- Грязь везде. Так вынеси ее за скобки, сам же объяснял на уроках счета. Ну, и сравнивай тогда то, что останется. У нас останется что? Кони наши знаменитые, да девушки... -- сын Ратри Длинного помотал головой, будто и сам был лошадью. Добавил твердо:
-- А в Лесу помимо грязи есть небо. И ветер!
Ветер трепал дорогой синий плащ; расшитый ворот вился золотой змеей. Наместник соскользнул с высокого грифоньего седла, первым делом отстегнул от упряжи свернутую кошму. Сколько лет назад начались странствия войлочного коврика?
Спарк бросил давний подарок в ноги, но больше ничего разгрузить не успел. От опушки бежали волки. Успевший поседеть Хонар - десятник; на нем в седле Нер - вождь третьего тачменто. В волчьей церемониальной хауто - точно волк на волке верхом. Затем Терсит и Неккер, а затем уже совсем незнакомые Спарку звери и люди - стая Тэмр вышла на Охоту. Так же, как выходила на северо-восточную окраину вот уже третью сотню лет. Наместник поискал глазами старого звездочета - и спохватился, что тот давно погиб. И старый волчара Аварг, так хорошо помогавший в черную весну, тоже давно ушел...
Волки набежали и охватили гостя полукругом. Спарк опирался левой рукой на дерево - одно из тех самых, памятных. Все было, как в первый день - и все было иначе! Даже деревце заметно подросло. А может быть, Игнат просто позабыл самый первый сон за давностью лет.
Нер, Терсит и другие волчьи пастухи отряхнули пыль. Оправили клыкастые капюшоны. Спарк поймал себя на желании спросить, как же все-таки делаются куртки-хауто, но момент был неподходящий: приветствие. Звери коротко рявкнули. Люди разом поклонились - не гостю. Поясу, который Спарк теперь носил поверх красно-бурой шерстяной рубашки; Поясу, который то скрывался, то взблескивал против солнца, и никак не мог спрятаться в танцующий под ветром синий плащ.
Пояс, конечно, выглядел знатно. Квадраты чистого серебра, соединенные кольчужным плетением из посеребренной же стальной проволоки. На каждой полированной пластине рубленым письмом: "Пустоземье". По традиции, вынося смертный приговор, Опоясанный зачеркивал одну пластину. И за весь срок службы - пять лет - не мог вынести таких приговоров больше, чем пластин в Поясе. Правда, ходила легенда об отступнике - Гриме Двухстороннем. Грим правил Бессонными Землями, в самый разгар Времени Смерти. Тогда Болотный Король воевал с Лесом нешуточно. Всякое творилось в глухих урочищах; и, наверное, хорошо, что не обо всем доходили слухи. Бесспорно одно: Гриму не хватило квадратов (хотя в его медвежьем Поясе их было столько, сколько набирается в трех-четырех человечьих). Пришлось наместнику перевернуть Пояс наизнанку, и с каждой новой казнью перечеркивать собственное имя. Оно ведь на внутренней стороне как раз и чеканится. А что конца легенды никто не знал, и рассказать не мог, и в "Хроники" то не попало - наверное, и правда, к лучшему.
