– Ой, бля…Витька, и ты что прямо на кайен-кобыле летишь за свои жеребцом? Ахренеть.., – ржёт необидчивый Вован. – Вишня, ты ломаешь мой взгляд на деловых и успешных супервумен.
– Ну, и славно! Тогда до завтра, ВладИч.
– Вишнева, стоп! – строго восклицает Ульянов. – Реально дело на мульон. От Бражникова был человек – Клим Крысов. Оставил тебе записку с адресом и временем. Короче, ждут тебя.
Услышав фамилию Браги, понимаю: сказать слово “нет”, не могу.
А все из-за любимого Витеньки и его многоходовок. Из одной вытащить этого головотяпа удалось только благодаря Браге.
Вот теперь и исполняй команду “ко мне” по первому щелчку пальцев…
– Ладно, Володя, разберёмся. Адрес скинь, – отвечаю, тяжело вздыхая.
– Вот и молодец! Знаешь же, не кусай руку дающего. Текст записки уже в телеге.
Скидываю разговор без расшаркиваний.
Только собираюсь посмотреть сообщение, как раздается звонок с неизвестного номера.
– Слушаю вас. Говорите, – отвечаю коротко и чётко.
– Виктория Вольдемаровна, доброе утро. Я по заданию Льва Давидовича. Он просил, чтобы Вы отнеслись к его просьбе со вниманием. Ну, Вы меня понимаете, – звонящий говорит очень вкрадчиво.
Мужчина не представляется, но ему это и не нужно. Его голос я узнаю и без имени.
У меня от его тембра и вкрадчивости по позвоночнику бежит волна холода и на руках появляются мурашки.
И ведь я не замёрзла. Мне наоборот становится жарко.
“До чего противный помощник у Браги, - думаю, пока Крысов говорит. – Наверное, этому противному альбиносу никто не даёт. Хоть бы фамилию поменял…”
Из мыслей меня вырывают слова Клима:
– Виктория, не окажете мне честь отобедать со мной?
– Извините, не поняла? Не разобрала, что Вы сказали. Сегодня что-то со связью, – пытаюсь хоть как-то сгладить ситуацию.
– Все нормально, Вика. Я предложил вам составить мне компанию и отобедать со мной, – Крысов говорит, а я соображаю, как бы красиво завершить разговор.
– Мне очень приятно ваше внимание к моей персоне, Клим. К сожалению, на этой неделе не получится. Еду в аэропорт жениха встречать …
Делаю паузу, словно думаю.
– Жениха?!. Извините, Виктория. Я понял, – холодно произносит помощник Браги и прощается со мной.
Завершив разговор, морщусь и делаю быр-быр-быр, словно мерзость какую-то увидела.
Правда, в этот момент я еще не знаю, что самое мерзопакостное ждет меня впереди…
– Совершенно ни на что нет времени, дорогая моя, – говорю своей коллеге и подруге Элен Мазай. – Ой, кому я рассказываю. Ты сама из судов не вылезаешь. И как тебя еще хватает на семью и троих детей.
– Витька, так и не хватает. Если бы не дед Мазай, то зайцы были бы сиротами при живой матери, – смеется Элька. – Ты все равно приезжай к нам. Выберись хоть на этих выходных. Гера нам шашлычки устроит. Выпьем шампанского. Я еще Ирихе Гитлеровне позвоню. Она всегда за любой кипишь. Давай, Вишня, решайся.
– Ок. Ближе к выходным созвонимся. Извини. У меня вторая линия. Помощник звонит…
Всю дорогу в аэропорт в прямом смысле “вишу” на телефоне.
В очередной раз радуюсь, что есть такое благо цивилизации, как громкая связь.
– Меня сегодня не будет. Документы к судебному заседанию завтра привезёте прямо в суд. Вечером все копии мне в папку. Я еще раз пробегусь по ним, – даю указания Анне.
Выслушав про детей и карантин в детском саду, снова думаю: надо искать нового помощника.
От мысли меня отрывает Ульянов.
– Ильич, хватит наяривать. Крысов звонил. Все обсудили. Встреча во второй половине. Подъехать успею, – отвечаю, не скрывая раздражения. – Да, мне новый помощник нужен.
– Вишня, ты охренела в атаке. Мы эту только два месяца назад взяли. Она толковая. С опытом, – зудит ВладИч.
– Вов, была бы толковая, я другого не просила бы. Нужен новый. Точка. Пока пусть будет вторым. Дублирующим. У Анны опять дети заболели, – рычу злобно.
– Дети неотъемлемая часть женщины, если она не чайлдфри, – скользя на прежних лыжах, говорит Ульянов, но тут же осекается. – Извини, Вик, не хотел…
Знаю, что не специально, но все равно гад прошёлся, как медведь в посудной лавке, по моему самолюбию и наступил на мою самую болючую точку.
Да, мне сорок пять, но детей у меня нет.
И я – не чайлдфри. Наоборот…
Очень люблю детей, но родить уже не пробую.
Первого потеряла из-за мужа, который в порыве гнева ударил меня на большом сроке.
Вторая беременность от Витьки пять лет назад оказалась внематочной и завершилась операцией.
Оставшийся яичник для зачатия бесполезен, потому что с синдром истощения это фактически невозможно.
Пройдя все обследования два года назад, я решила жить как есть: Витька, любимый кот Цилиус, обожаемая работа, фитнес, картины по номерам.
Разговор с Улей мы завершили давно, а я все еду в полной тишине.
Включаю дорожное радио, а на нем звучит песня “Всё пройдет”.
И это поднимает мне настроение.
Снова подпеваю какому-то неизвестном сипатому исполнителю: “Всё пройдёт, и печаль, и радость. Всё пройдёт, так устроен свет. Всё пройдёт, только верить надо, что любовь – не проходит, нет…”
И опять на забойном припеве новой музыкальной обработки дергаю попкой.
