– И что прямо вот ни разику и и не дала греку? – чуть ли не в унисон интересуются Мазай и Грекова, когда я им рассказываю про красавца Теодоро.
– Вот за неделю даже ни-ни? – округляет глаза Элька. – Ни поцелуя, ни невинного петинга?
– А как же жаркие ночи при луне? А купание голышом на островах? – вздергивает бровь Адольфовна.
– Говорят, греки умелые любовники и у них в трусах то, что дохтур прописал, – подмигивает мне Дантовна. – Грекова, кстати что ты можешь нам сказать по этому поводу?
– Кроме того, что Вишнёва – глупышандра и жадюга, ничего конкретного, – парирует Ириха, показывая язык Мазай. – Хотя бы сравнивала одно с другим. Вдруг Парамон оказался бы не орел…
– Вот именно… И чего было звезду жалеть для красавца Тореадоро, – пфыкает Элька.
– Теодоро, – исправляю и начинаю хохотать. – Во-первых, напоминаю, что он младше меня на двенадцать лет. Во-вторых, я очень брезглива. Вдруг у него какая-нибудь из приблуд ЗППП.
– Витька, ты совсем ибанулась чё-ли. Во-первых… Ирка, как там это красивое чувашское название?
– Чигабущ, Эль, – смеется Грекова, отпивая игристый напиток счастья.
– Вот…Точно… Чигабущ – ровесников не ищет. И второе, от ЗППП есть изделие номер два под названием кондом, – резюмирует Дантовна. – Ты что-то совсем не о том, думаешь, Вольдемар...
– Вить, ну ладно.., – Грекова перебивает Элен. – Член партии с этим греком… А с Парамошей то что?
– Парамонов вычеркнут из моей жизни окончательно и бесповоротно. А грек завтра по каким-то делам прилетает в Москву, – рассказываю подружкам, передергивая плечами. – Попросил меня составить ему компанию на каком-то мероприятии с последующим посещением ресторана.
– Что с лицом? – сразу же вставляет пять копеек Мазай.
– Вот думаю, как мне вежливо отказать Теодоро. Ломает прямо. Да, и днем у меня встреча с риэлтором, – отвечаю, пригубив шампанское и морщась, потому что мне как-то невкусно.
– Ты все же решила рвать в Питер? – интересуется Ирина. – Не страшно все начинать с нуля?
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – отвечает за меня Дантовна и поднимает бокал. – Главное, Витька, в правильном месте и в нужное время трусы уронить. Даже если в тарелку… Как там: сильным трусы не нужны! Давайте за это и выпьем…
Мы все вместе громко хохочем и выпиваем.
Меня снова морщит от шампанского…
День встречи с Теодоро не задался с самого утра.
Ни свет, ни заря мне позвонила жена ВладИча с известием, что ее дрожащего супруга ночью увезли в кардио с инфарктом:
– Вика, понимаю, что твоей вины в этом нет. Но все же… Вова все время очень сильно переживал за тебя. И твое известие о выходе из бизнеса и разделе дела всей его жизни подкосило Вовку. Он сильно нервничал. Сон и аппетит потерял. Ты не обижайся…
– Нина, я услышала твой посыл, – говорю еще сонным голосом, но сарказма и не думаю скрывать. – Понимаю, что ты меня не обвиняешь. Но… Из твоих слов все же следует: госпитализация Владимира опосредованно лежит, Вишнёва, на тебе. Чем я ещё могу вам помочь, Нина?
Вопрос свой я сформулировала именно так намеренно, чтобы Ульяновой стало понятно, что торг со мной не уместен.
– Нина, вопрос с моим выходом окончательный. Раздел бизнеса состоится при любом раскладе. Это прописано в договоре. Мы это обсуждали уже несколько раз. Володьку я навещу. Извини, больше разговаривать не могу. У меня вторая линия…
И я даже не обманула жену Ильича, потому что мне звонила мама.
Она долго и упорно рассказывала о своих проблемах.
Я терпеливо слушала и иногда ловила мысль о том, что некоторым женщинам дети нужны только для слива своих проблем и негатива.
