Огромный зал напоминал пещеру, но вовсе ею не был. Внушительные колонны, которые удерживали свод, были так искусно обработаны, что казались невесомой тенью самих себя. В непостоянном мерцании огненных чаш и свечей зал казался заколдованным: то тут, то там вспыхивали маленькие искры. Вглядевшись, Катерина поняла, что все колонны и стены зала усеяны миллионами крохотных драгоценных камней. Их равномерный блеск зачаровывал, но долго любоваться не выходило: взгляд неизменно приковывала грозная статуя Мрака в самом центре зала.
Низший восседал на исполинском каменном кресле, которое играло роль трона, и как бы нависал над теми, кто забрёл в его храм. Мощный торс, огромные руки упёрты в колени, крутая шея, и на грубом, высеченном в камне лице ‒ рубиновые глаза. Сложно понять, как это удалось скульптору, но строгий взгляд Низшего казался всепроникающим и пронзал до глубины души. Повспоминав статуи Мрака, которые ей доводилось видеть, Катя пришла к выводу, что они всегда соответствовали его имени ‒ были мрачными во всех смыслах слова.
‒ Почему мы здесь? ‒ шёпотом спросил Хару, когда оба поклонились каменной статуе.
‒ Моя бабушка ‒ очень верующий человек, ‒ так же тихо ответила Катерина и на два шага приблизилась к гипнотизирующим глазам Низшего. ‒ Она всегда советовала мне обратиться к Мраку, если есть вопросы, на которые в силах ответить только он.
‒ Тогда вперёд.
Девушка помолчала, раздумывая, как бы поделикатнее попросить Хару оставить её в одиночестве. Однако когда обернулась к спутнику, то увидела только пустой зал и как закрывается входная дверь: Хару понял её без слов.
Катя улыбнулась и развернулась обратно к обитателю глубин земли.
‒ Эм, здравствуй, Мрак, ‒ неуверенно начала девушка.
В пустом каменном зале голос звучал робко, а эхо, словно издеваясь, передразнивало: «Рак… ак… ак…»
Катерина прокашлялась, выпрямила спину и решила говорить всё как есть:
‒ Меня зовут Катя. Отвратительное имя, я знаю, но речь не о том. В последнее время в моей жизни слишком много неразберихи. Я к ней привыкшая, честно. Хаос в моей жизни ‒ это в порядке вещей, как парадоксально ни звучит. Но то, что случилось в подземелье в прошлое Алолуние… ‒ голос предательски дрогнул. ‒ Мрак, это слишком. Это просто выше моих сил. Точнее, наоборот: мои силы меня как раз и тревожат. Мне они не нужны. Я не буду ими пользоваться. Так что прошу… ‒ девушка глубоко вдохнула и выпалила: ‒ Прошу забрать этот дар.
В зале повисла тишина.
На мгновение показалось, что рубиновые глаза статуи удивлённо вспыхнули и тут же погасли. «Схожу с ума», ‒ с грустью осознала Катя. В самом деле, чего она ждала? Что храм поразит молния, земля всколыхнётся, а статуя оживёт и заберёт противную магию из её жизни?
‒ Мрак, ну пожалуйста, ну забери, ‒ умоляюще посмотрела на статую Низшего девушка.
И когда пауза стала настолько долгой, что Катя почти решила уйти, в ответ неожиданно раздалось:
‒ Забрать, значит?
Девушка удивлённо моргнула и уставилась на статую. Статуя не шевелилась, да и голос мало походил на тот, которым должна обладать огромная каменная махина. Обычный голос ‒ мужской, звучный, приятный.
‒ За… забрать, ‒ ошарашено повторила Катя, понимая, что сумасшествие становится суровой реальностью.
Однако суровая реальность оказалась высоким мужчиной, который вынырнул из-за статуи и предстал перед растерянной водницей. Высокий, метра два ростом, но худощавый ‒ особенно в сравнении с громадной статуей позади. Чёрные несимметричные одежды казались бы обносками, но был какой-то стиль и в покрое, и в струящейся дорогой ткани. Особое внимание привлекали волосы: длинные пряди цвета воронова крыла, перекинутые на грудь, доходили почти до талии и были увиты нитями благородного агата. Живое освещение зала отражалось в этих украшениях и придавало им багряный оттенок. Фигура мужчины была окружена еле уловимым странным свечением ‒ будто воздух рядом с ним выгорал, как выгорают старые фотографии. Или это тёмные одеяния так обманывают зрение?
Катерина перевела взгляд на лицо незнакомца. Острые скулы и подбородок, ехидно поднятая бровь, тонкие губы. В целом красиво, но через эту красоту сквозят холод и властность. Лишь глаза ‒ глубокие и чёрные, как сама тьма, ‒ выражают любопытство.
‒ Здравствуйте, ‒ проявила чудеса вежливости Катя. ‒ Вы местный служитель?
‒ Служитель? ‒ хмыкнул мужчина. ‒ Нет, служат обычно мне. И ты ‒ в том числе.
‒ Всегда считала, что рабыни выглядят как-то иначе, ‒ решила наглеть в ответ Катерина. ‒ Рваные одежды, знаете ли, лицо уставшее… ‒ девушка осеклась и поправилась: ‒ Ладно, лицо, может, соответствует, но посмотрите на платье ‒ похоже, что это рабская одежда? Учитесь судить по одёжке, бывает полезно. Перед вами вполне свободная и независимая личность.
‒ А ты забавная, ‒ послышалось в ответ. ‒ Так чем тебя не устроил мой дар?
Катя растерялась. «Мой дар». Это ведь не… Не?
Заметив, что до водницы начало доходить, мужчина самодовольно улыбнулся и небрежным движением показал на свою скромную персону ‒ вот, мол, каков я.
