Выровнять сон так и не удалось. И даже напротив, с вынужденным переездом в квартиру подруги, он начал старательно обходить ее стороной. Непривычно жесткий и неудобный матрас под спиной, слишком мягкая подушка, назойливое сопение Насти под ухом — все это вкупе с перманентным чувством напряжения позволяло лишь на пару часов смыкать глаза, прежде чем очередной неосторожный шорох самым наглым образом не выдергивал ее обратно в реальность. Глаза от такого режима довольно скоро превратились в два красным сигнальных фонаря, которые отбрасывали на лицо мрачные тени. Вместе со сбитым сном привычный распорядок дня превратился в бесконтрольных хаос. Учеба по ночам, безделье днем, еда где-то в редких перерывах между ними.
К последнему она и вовсе охладела, не в силах заставить себя есть порции больше, чем с ладошку. Какими бы кулинарными изысками ни пыталась прельстить ее Настя, Есеня съедала ровно половину, преодолевая невыносимое чувство тошноты. Два килограмма, слетевшие с нее меньше чем за неделю, она стала в шутку называть «нервными». Синицына, однако, ничего смешного в этом не находила и довольно быстро привыкла ворчать по поводу ее недоедания: «птицы и те бы больше склевали, чем ты».
Истощение Вишневецкой явно не грозило, но, казалось, уже начинало, заигрывая, махать из-за угла. Понять это она смогла на последнем экзамене, когда не без огромных усилий попыталась вытащить из памяти хоть что-то полезное для ответа на билет. Вязкая субстанция вместо мыслей плотно засасывала в свою трясину и не позволяла быстро сориентироваться. Невнятный и малосодержательный монолог на тему особенностей геополитической ситуации на Ближнем Востоке Есеня выдавала сквозь страшную боль в висках и так невовремя накатившее чувство голода. Лишь разрозненные клочки воспоминаний, оставшиеся с прошедших пар, позволили не скатиться в позорную тройку и выторговать у преподавателя натянутую и явно незаслуженную четверку.
Едва покинув злополучную аудиторию, Есеня устало навалилась на стену и прикрыла глаза. Кого она пыталась обмануть? Дело было вовсе не в усталости и не в пустом желудке. Просто сегодня, едва набравшись смелости и выгадав момент, Вишневецкая шла в университет в строгой уверенности перевестись на будущий семестр к другому преподавателю. Потому что так было бы правильнее. И плевать, что это довольно трусливый шаг с ее стороны.
— Ты уверена? — с сомнением переспросила Настя за завтраком. В третий по счету раз.
— Было бы странно продолжать заниматься с ним после случившегося, — меланхолично бросила Сеня, ковыряясь в уже остывшей овсянке.
— Ну, вдруг вы все-таки помиритесь.
Она, скривившись, покосилась на подругу:
— Тогда это будет еще страннее.
— А если Зубков откажется брать тебя в секцию?
— В нашем университете достаточно преподавателей. На нем свет клином не сошелся.
— И все-таки я бы на твоем месте подумала, — пожала плечами Настя, вцепившись пальцами в стакан с апельсиновым соком.
«Вот только ты не на моем месте», мрачно подумала Есеня, но вслух благоразумно решила это не озвучивать.
День так и располагал к тому, чтобы разбить в пыль все свои смелые ожидания: с бесцветного неба мелкой, острой крошкой падал снег, толстая корка льда под ногами так и норовила опрокинуть тело. Перед глазами в черно-белых декорациях города сновали черно-белые люди, ледяные порывы ветра болтали провода и ветки. Вид хоть удавись. Одна лишь мысль грела Есеню — сегодня спортзал должен был быть почти пуст.
В период сессии занятий там по понятным причинам не бывает, только секции. Исходя из планов Насти навестить сегодня семью, тренировка не предвиделась, а, стало быть, и шанс наткнуться на Миронова стремился к абсолютному нулю. Более благоприятного времени для смены преподавателя и придумать нельзя. Страшил лишь возможный отказ со стороны Владимира Семеновича. В памяти еще остались воспоминания о том, с каким недовольством он то и дело кидал на нее случайные взгляды во время отработок. Раздражала ли она его сама по себе или тем, кто ее тренирует, Есеня не знала, но несмело надеялась на то, что дело было исключительно в Дане.
Манеж привычно гудел от разговоров и суетливо снующих всюду людей. Даже в отсутствие обязательных пар народу сегодня было предостаточно, благо путь от входа до тренерской лежал через широкий коридор и нужды пересекать весь зал, прорезая путь сквозь спертый воздух и кучу потных тел, не было. Зубкова Есеня застала за заполнением каких-то отчетов, веером пожелтевшей бумаги рассыпанных по столу.
Вопреки ожиданиям проходить через унизительную необходимость упрашивать и слезно молить его взять над ней шефство, Владимир Семенович только согласно кивнул без лишних слов и привычного недовольства. Кажется, он успел серьезно пересмотреть свои взгляды после тех стартов, когда к удручающим результатам сборной прибавился и тот неудобный факт, что Синицына с рыжей Алисой решили вдруг сменить тренера.