Трофимов
Шарлотта. Прошу внимания, еще один фокус.
Пищик
Шарлотта. Ein, zwei, drei!
Любовь Андреевна
Шарлотта. Теперь еще! Ein, zwei, drei!
Пищик
Шарлотта. Конец!
Пищик
Любовь Андреевна. А Леонида все нет. Что он делает в городе так долго, не понимаю! Ведь все уже кончено там, имение продано или торги не состоялись, зачем же так долго держать в неведении!
Варя
Трофимов
Варя. Бабушка прислала ему доверенность, чтобы он купил на ее имя с переводом долга. Это она для Ани. И я уверена, Бог поможет, дядечка купит.
Любовь Андреевна. Ярославская бабушка прислала пятнадцать тысяч, чтобы купить имение на ее имя, – нам она не верит, – а этих денег не хватило бы даже проценты заплатить.
Трофимов
Варя
Любовь Андреевна. Что же ты сердишься, Варя? Он дразнит тебя Лопахиным, ну что ж? Хочешь – выходи за Лопахина, он хороший, интересный человек. Не хочешь – не выходи; тебя, дуся, никто не неволит…
Варя. Я смотрю на это дело серьезно, мамочка, надо прямо говорить. Он хороший человек, мне нравится.
Любовь Андреевна. И выходи. Что же ждать, не понимаю!
Варя. Мамочка, не могу же я сама делать ему предложение. Вот уже два года все мне говорят про него, все говорят, а он или молчит, или шутит. Я понимаю. Он богатеет, занят делом, ему не до меня. Если бы были деньги, хоть немного, хоть бы сто рублей, бросила бы я всё, ушла бы подальше. В монастырь бы ушла.
Трофимов. Благолепие!
Варя
В системе персонажей у героев первого ряда существуют комические двойники. Помещица Раневская, не просящая денег у Лопахина, – помещик Симеонов-Пищик, постоянно клянчащий денег у всех; удачливый мужик-предприниматель Лопахин – конторщик Епиходов, «двадцать два несчастья»; гувернер-студент Петя, свободный и мечтающий вести Аню в будущее, – гувернантка Ани Шарлотта, человек без прошлого и будущего, показывающая фокусы, зависимая от всех.
Яша
Варя. Зачем же Епиходов здесь? Кто ему позволил на биллиарде играть? Не понимаю этих людей…
Любовь Андреевна. Не дразните ее, Петя, вы видите, она и без того в горе.
Трофимов. Уж очень она усердная, не в свое дело суется. Все лето не давала покоя ни мне, ни Ане, боялась, как бы у нас романа не вышло. Какое ей дело? И к тому же я вида не подавал, я так далек от пошлости. Мы выше любви!
Любовь Андреевна. А я вот, должно быть, ниже любви.