– И не говори, – Бруно усмехнулся, бережно складывая лист кальки обратно в карман, – Это я к чему веду. Своих детей у меня нет, так что мои племянники – моё всё. Так что, Мариано, – он повернулся к собеседнику, полыхнув глазами, – Либо ты сегодня же делаешь Долорес предложение руки и сердца, либо я сначала бью тебя в морду, а пока ты захлёбываешься в крови, кидаюсь тебе на грудь и перегрызаю глотку за то, что ты сделал.
– Ч-что? – местный красавчик настолько опешил, что даже не сдвинулся с места, – Как Вы узнали?
– Ты пахнешь её духами и потом, мерзавец. Я не просто так десять лет прожил среди крыс, нюх у меня не хуже, чем слух у Долорес. Очень надеюсь, что она нас сейчас не слышит, но если слышит, пусть знает, что я её не виню, поскольку она мягкая и очень доверчивая. А ты вероломно этим воспользовался.
– Но мы не… Она согласилась! Мы почти что женаты!
– «Почти» не считается, Мариано. Не здесь. Вишнёвая тень тебя пощадила – что ж, у этой твари свои резоны – и, похоже, сама жизнь дала тебе шанс всё исправить.
– Сеньор Бруно…
– Я не считаю порывы страсти грехом, молодой человек, мы состоим из мяса и смертны, но я не позволю тебе поступать не по чести с моей племянницей. Ты меня понял?
Мариано, не ожидавший, что его раскроют и отчитают, никак не мог выйти из ступора.
– Моргни два раза, если понял… Вот и отлично. Вечером придёшь свататься, а если нет, – предсказатель кивнул на изорванный матрас, – Я завершу эту композицию твоим хладным трупом. А теперь постарайся привести себя в порядок и подремать, у тебя впереди большой день.
После этого более чем устрашающего диалога Бруно почувствовал себя настолько измотанным, что даже не заметил, проводили его до порога или же нет. Мариано, вот же идиот. Чего ему, породистому кобелю, не терпелось? Поженились – развлекайтесь, никто и слова не скажет. Но неужто так захотелось приключений на свою голову, чего-то запретного?
Во рту появился сладковатый привкус, и предсказатель тряхнул головой.
Запреты. Табу. Вечные искушения человечества.
Христианство в его кардинальной ипостаси наложило запрет на что только можно. Особенно на всё, что доставляет удовольствие. Даже смех идёт от Лукавого. Вишнёвая тень…
Внезапная мысль поразила его словно яркая вспышка. Мариано мог встретиться с Долорес только ночью – это очевидно. Судя по разрухе в спальне, Вишнёвая тень торопилась. Капканы в доме сработали только утром. Время в пути, поднятая сеньора Гузман, тревога – слишком короткий отрезок времени.
Предсказатель принялся думать дальше. Если Долорес улизнула на свидание после ужина, так сказать, под шумок выступления Паоло, она не могла остаться у Мариано на всю ночь. Выждали час-полтора, а потом согрешили. Долорес ночевала дома. Она вернулась. И кто-то встретил её дома.
Вспомнилось лицо Мирабель. Кажется, девушка была удивлена появлением сеньоры Гузман с новостями о нападении на Мариано. Именно удивлена. Не шокирована, не напугана. Удивлена.
А капканы? Мирабель одной из первых заявила о бредовости этой идеи.
Господь всемогущий – Мирабель управляет этой штукой! Может, не сознавая этого, но Вишнёвая тень определённо поддаётся её настроению. Долорес не могла молчать о произошедшем. Это не в её характере. И Мирабель, сама того не зная, скомандовала «фас!» поселившемуся в Касите чудовищу, впрочем, в итоге пощадив Мариано из-за чувств кузины к этому дураку.
Но даже если дело действительно обстоит так, то что с этим делать?
Уже на подходе к дому Бруно заметил, что семейство подошло к решению этой проблемы с принципиально новой стороны: подбадриваемый сеньорой Гузман, к Касите направлялся местный священник.
Комментарий к Глава 28
Цитата про лилии, пришедшая на ум Бруно, это строка из “Песни песней Соломона”
========== Глава 29 ==========
Отец Алонсо был из того разряда людей духовенства, которые в своей работе чаще всего ограничиваются мирным: «Прочти Ave три раза и ступай с Богом». Паства ему досталась очень хорошая: маленькая и дружная, и священник искренне радовался каждому дню службы, что было видно по его дружелюбной улыбке, когда он здоровался с горожанами, выходя на прогулку в город. И впервые – впервые за двадцать лет безупречной службы отец Алонсо хмурился, пока глава семьи Мадригаль излагала ему то, что знала о Вишнёвой тени.
Сеньора Гузман, успокоенная приходом священника, ушла обратно к своему балбесу-внуку, так что Бруно просто уселся обратно на своё место, заметив, что родичи не успели выйти из-за стола.
– Дядя Бруно, – тонкие руки Долорес обвили его шею, и племянница, и не думая скрывать, что подслушивала диалог с Мариано, прошептала, – Спасибо… за всё.
– Будь счастлива, милая, – так же тихо ответил ей предсказатель, заметив появление ещё одного отпрыска Пеппы подле себя: Антонио выжидающе сложил ладошки на жилистое колено дяди:
– Детектив Бруно, как там место происшествия?
