Армия песчинок слиплась в образ. Касита. Галерея дверей: все светятся, и только одна чёрная. Из неё выскользнула длинная тень, а следом вышла Мирабель. Тень приобрела звериные черты, оставляя следы на плитке и стенах, пока девушка села, сжавшись в клубок, пока вовсе не исчезла из виду. Картинка сменилась на расцветающие лилии, белые, затем начавшие наливаться красным. Показалась свеча Алмы: она отбрасывала густую тень, вернувшуюся в пролом в скале, и, как только мрак рассеялся, появились две фигуры, стоящие спиной. они держались за руки, а над ними реял символ песочных часов. Бруно узнал их сразу же, только каким-то чудом успев поймать падающую табличку. Мирабель была неподвижна.
– Покажи нам, – требовательно протянула руку Алма. Бруно сразу же отдал результат гадания, заметив, что к Мирабель бросились Джульетта и Луиза.
– У меня ноги затекли, – неловко улыбнулась родным она.
– И как это понимать? – тихо спросила мать Пеппа. Табличка зафиксировала разлом в скале, Вишнёвую тень в глубине дикого леса, и две фигуры: Мирабель и Бруно со спины, держащихся за руки, а над ними – два касающихся остриями треугольника.
– Давай, mi linda, – Бруно присел рядом, позволяя девушке обхватить его за шею, – Потихоньку, у тебя получится.
– Как по мне, всё очевидно, – произнесла Алма, – Эта тварь пришла оттуда, и вы двое её изгоните.
– А при чём тут песочные часы? – спросил Бруно, но ответа так и не дождался: Мирабель конвульсивно дёрнулась, и от её ног отделилась Вишнёвая тень. Шерсть твари искрилась зелёными всполохами, и тварь отряхивалась, будто попала под дождь. Было очевидно, что ей не понравилось пребывание в круге, созданном Бруно.
Семья увидела её впервые и остолбенела. Снаружи намечался рассвет, и Вишнёвая тень, воспользовавшись заминкой, по-хозяйски откусила кусок от тени Мирабель. Тряхнула головой, как кошка, умерщвляющая мышь, и заглотила добычу, наполнившись красноватыми отблесками.
– Мира! – Бруно подхватил обмякшую племянницу, беря её на руки. Девушка вцепилась с его рубашку: должно быть, действия твари отражались на её состоянии.
– Вот она! Гоните её прочь! – придя в себя, распорядилась Алма, – Идите кольцом, пугайте её!
Вишнёвая тень изогнулась спину. Глянцевидный мех начал превращаться в клубы дыма. Она боевито притопнула передними лапами, будто вызывая Мадригалей сразиться с ней.
– Мирабель, – обернулся к дочери Агустин. Бруно покачал головой:
– Я останусь с ней, не волнуйся.
– Камило, будь с ними, – распорядилась абуэла, идя навстречу неведомому врагу, – Кем бы ты ни была, тебе здесь не рады. Убирайся!
Оранжевые буркала не моргая уставились на главу семейства. Кольцо смыкалось. Вишнёвая тень отреагировала в последний момент, увлекая за собой всех Мадригалей кроме трёх.
– Ах же ж! – Камило прищёлкнул пальцами, – Какая боевая тварь… Дядя Бруно, как Мирабель? Мими, ты в порядке?
– Холодно, – еле слышно шепнула она, – Как… холодно…
– Будьте здесь, я принесу плед! – засуетился подросток, – Всё будет хорошо, я скоро!
***
Когда Камило помог Бруно укутать Мирабель, небо за окном уже порозовело.
– Приготовлю горячее питьё, – решил племянник, вставая с колен, – А вы… приходите, когда будете готовы.
Бруно бросил на него недоумённый взгляд, но Камило напустил на себя совершенно равнодушный вид, уже исчезая за стеной из песка. Ни одного лишнего слова. Ни презрения, ни осуждения.
– Хвостик, тебе получше? – тихо спросил предсказатель. Девушка осторожно кивнула, чуть ослабил хватку:
– Немножко.
– Твоя тень вроде восстанавливается от… укуса, – Бруно не мог понять, какими словами можно было обозначить то, что он видел.
– Я связана с этой штукой. Вреда не будет.
– Я знаю, что связаны. Мы с Антонио искали ещё следы, Вишнёвая тень… копирует что-то человеческое. Она уже не совсем тайра. И она умеет изменять размеры тела.
– Да… я поняла, как это работает. Что именно она ест, – снова заговорила девушка, оторвав нос от его груди.
Бруно превратился в слух.
– Всё, что я… отрицаю и отвергаю, она… использует. И наносит удар. Делает то, чего я не смогла бы. Курица. Мячик. Мариано. Я говорю, что так нельзя – а она делает по-своему.
– Но меня она не тронула.
– Конечно, – улыбка Мирабель вышла горькой, – Потому что я высказала тебе всё. Сорвалась на тебя. Я будто… запретила ей тебя обижать, но она… себе на уме. И я чувствую её. Прямо сейчас, она бежит по улицам Энканто.
– А она уйдёт?
Девушка вздохнула:
– Она выбрала меня. Просто отчего-то она… Хочет с ними потягаться. Не знаю, зачем или… Знаю.
– Знаешь?
На него вознеслись грустные карие глаза:
– Я помню, что мы всё обсудили, и я поняла, правда. Но если… Что если нам убедиться, что наши чувства это всего лишь ошибка двух людей с похожей судьбой?
– Мы… – от слова «чувства» у Бруно пересохло во рту.
– Мы могли бы поцеловаться. Чтобы как отрезало, раз – и нет. Страшная глупость, о которой мы забудем.
– Это странно, но логично, – наконец, произнёс предсказатель.
– Только… – она слегка покраснела, – Я не умею этого делать.
