– Нет. У них есть так называемые родственные таблицы – предоставленные Богом, не иначе – по которым владельцы белых воротничков определяют достойных и недостойных, – равнодушно пожала плечами Ребекка, – С другой стороны, чем ещё заниматься. Не работать же… Вроде все расселись, скоро начнётся церемония, – она подмигнула им из-за плеча и отвернулась, махнув рукой, – Делайте что хотите.
В эту минуту грянула свадебная музыка, и на входе показалась Долорес.
Мирабель чувствовала неприятный осадок от их предыдущего разговора, но всё же с волнением взглянула на сестру, в лице которой будто не осталось ни одной кровинки. Это было не просто волнение, а ужас. Ужас перед происходящим и тем, что уже было. Ужас перед сделанным выбором, уже готовый перетечь в разочарование. И Мирабель отчасти была в этом виновата. Так глупо поссорились, притом даже неизвестно, из-за чего именно. Права была Алма: чокнутый от гормонов подросток не лучшая компания для невесты.
Погодите секунду. Это же глупо! Они обе говорили на эмоциях и обе… Да нет же! Долорес накосячила, будучи взрослой! Умной, осознанной взрослой, – а всё равно пошла на поводу у чувств! Так и в чём разница?
Эти думы настолько отвлекли Мирабель, что она совсем упустила другую, не менее важную деталь: глаза кузины, когда та, будучи в комнате, обернулась, чтобы поговорить о Бруно. Совсем как у преступника, пришедшего каяться. Но поздно. Этот сигнал остался для девушки незамеченным.
Тем временем отец Алонсо произнёс краткую молитву и причастил молодых, а затем обратился к собравшимся:
– Есть ли причины, по которым этот брак не должен состояться? Скажите об этом сейчас, или молчите вечно.
Мирабель почувствовал прикосновение к руке: Бруно. Испугался, что она не удержится и что-то ляпнет.
Недовольная такими подозрениями, Мирабель нахмурилась, глянув на него, и предсказатель сразу же убрал пальцы, извинившись одними глазами. Девушка сосредоточилась на воротничке отца Алонсо, хотя прямо-таки чуяла, как Долорес буравит её взглядом. Вот уж нет уж, Мирабель в чужую жизнь не полезет! Не то что некоторые.
Обряд продолжился. Никаких возражений не было. Гости еле слышно сюсюкались над «прекрасной парой». Мирабель увидела Исабелу: та что-то обсуждала с Антонио, а потом вольготно откинулась на спинку скамейки, радостная, что ей не надо выходить замуж.
Бруно…
Девушка оглянулась на предсказателя. Ей было приятно прикосновение его руки, а теперь он, наверное, решил, что на него обиделись, и…
Не зная, как привлечь его внимание, девушка коснулась колена Бруно. Он вздрогнул, обернувшись, и Мирабель осторожно положила руку ладонью вверх в промежуток полированного дерева, оставшийся между ними. Услышала, как дядя нервно сглотнул.
Запрет, да. Сами решили, но не сами придумали. Они наверняка значились где-то в родственных таблицах отца Алонсо. Проклятые. Табуированные. Люди, способные породить игуан.
– Настал черёд клятв, – объявил священник.
Мариано открыл свой поганый рот, соловьём разливаясь насчёт того, что что встреча с Долорес была лучшим событием в его жизни. Мирабель еле слышно вздохнула: ему в пору было добавить что-то вроде «Едва не женился на твоей старшей кузине, но вовремя понял, что ты – та самая». И клише он, конечно же, не обойдёт.
– Сегодня я женюсь на тебе. Я люблю тебя больше своей жизни.
В сознании Мирабель внезапно начало происходить нечто невероятное. Мариано и его пафосность исчезли, самые обычные слова, истрёпанные миллионами губ, обрели смысл и засияли.
– Я обещаю нежно о тебе заботиться, вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать, когда тебе станет грустно.
Пульс юной Мадригаль скакнул так, что она ощутила его удары в висках.
– Я обещаю любить тебя и в хорошие времена, и в плохие. Когда нам будет легко и когда сложно. Я обещаю беречь и чтить тебя, какие бы препятствия не вставали между нами. И да услышат меня семья, земля и небо, сам Бог – такова моя клятва, и я её не нарушу.
Не тот голос. Не тот человек. Мариано лишь озвучил то, что было достоянием другого и правдой для другого.
Поскольку едва жених перешёл к сути клятвы, Бруно решился взять племянницу за руку. А после их пальцы переплелись, и все возведённые преграды покрылись сетью трещин, замазать которые не смогла бы ни одна шпаклёвка.
========== Глава 41 ==========
Клятву Долорес, звучавшую, как и многие её слова, довольно тихо, Мирабель и Бруно уже не слышали. Собственные чувства накрыли их с головой, надёжно запечатав от внешнего мира. Они как-то умудрялись сидеть с нейтральными лицами, даже понять, что церемония закончилась, но вот разъединить их руки смогла только Ребекка:
– Кто поможет болезной сеньоре? Или забыли?
Парочка встрепенулась, и на их лицах проступило секундное недоумение. Пора было возвращаться в суровую реальность. Свобода закончилась, как раз на том моменте, когда они поглаживали ладони друг друга кончиками пальцев, захлёбываясь от нежности и надвигающегося безумия.
– Интересно, что приготовили Иса и Антонио, – титаническим усилием смогла переключиться на происходящее Мирабель, – Я видела, как они шептались.
