Мирабель слова дотронулась до его шеи, а затем зарылась пятернёй в распущенные волосы, гладя освободившееся кудряшки. Бруно взял её лицо в ладони, и некоторое время они изучали друг друга, будто встретились впервые и стремились запомнить любимые черты на всю оставшуюся жизнь. Девушка сосчитала его веснушки кончиком ногтя, шепча одними губами «одна, две, три…». Это был их отчёт до точки невозврата, и они прекрасно об этом знали. Приложенных усилий оказалось недостаточно, но лишь потому, что их чувства не были блажью, простым желанием обрести забвение и быть проклятыми до конца дней. Они любили свою семью и желание ей только добра, но и друг без друга жить были не в состоянии.
Чаши невидимых весов дрогнули, и всё, что было достоянием их и только их, перевесило табу, порицание и ненависть.
Здесь, в кладовой, не было никого кроме густых теней, окружавших их словно тёплое пончо. А у Бога, наверное, были дела поинтереснее, чем мчаться сюда со всех ног и убивать двух грешников прямо на месте.
Тонкие руки обвили шею уже немолодого мужчины, а он несмело приобнял девичью талию. Они соприкоснулись носами, а затем позволили пересохшим от волнения губам слиться в поцелуе.
***
Больше поведения невесты на свадьбе и причудливого танца младшей внучки Алму коробило только одно: необходимость идти на поклон.
Не сказать, чтобы Силвио Лопес был упрям и высокомерен: нет, вовсе нет. Но подобные люди настораживали абуэлу. Хотя бы потому, что сеньор Лопес был индеец, уже не сказать, что из чистокровных и некрещёных, но кое-какая дикость в нём всё же сохранилась.
Этот человек с костистым лицом и собранными в хвост длинными седыми волосами на первых порах помогал семье Мадригаль толковать предсказания пятилетнего Бруно, пока таблички не обзавелись полноценными изображениями людей и животных. И сейчас пора было снова спросить о символе, не дававшим Алме покоя.
– У вас растёт заклинательница духов, прекрасная, как лунная богиня, – произнёс Силвио Лопес, заметил главу дома Мадригаль, – Я видел мужчин, в глазах которых плескался неутолённый голод при виде её танца.
Абуэла мигом вспомнила, почему испытывает неприязнь к этому человеку:
– Постыдился бы, всё же носишь крест.
– Крест не мешает мне видеть поистине прекрасные вещи, – индеец показал вверх, на полосу поступившего Млечного пути, – Ты обеспокоена. Что случилось? Бруно снова предсказывает на нашем языке?
– Очень смешно, – пробурчала Алма, садясь рядом. И когда он только забудет? Старшая сестра Силвио, ныне покойная Виситасьон, в своё время помогала молодой матери заботиться о троице шалопаев. Особенно к индейской няньке прикипел Бруно, должно быть, из-за её необычного выговора. Алма не сразу заметила, что Виситасьон подучила мальчика изъясняться на родном для неё языке муиска. И всё бы ничего, но, как оказалось, в голове Бруно возникла путаница, и первые гадания были настолько пространными, что разбирать их приходилось совместно с двумя индейцами, которые лишь посмеивались, заявляя, что истинный шаман говорит загадками.
И вот опять…
– Ты знаешь, что на языке символов значат два треугольника, касающиеся вершинами? – решила не ходить вокруг да около Алма.
– Занятный вопрос, учитывая, что точно такими же украшено пончо твоего сына.
– Силвио, не дури. Это не песочные часы, я сердцем чую.
– А, ну что ж, – он призадумался, доставая из кармана потрёпанный блокнот и огрызок карандаша, – Нарисуешь?
Абуэла одним росчерком вывела нужный символ:
– Вот такие треугольники. Как на пончо, но при этом не совсем.
Силвио хмыкнул:
– Много значений. Это лунный символ. Жизнь и смерть, умирание и возрождение. Посередине – переход, как новолуние, например. А где располагался символ?
– Между двумя фигурками.
Индеец расплылся в улыбке:
– Мужчина и женщина?
– Да.
– Ну тогда это… – он прищурился, ожидая, что отразится на лице его собеседницы, – Слияние начал. Плотская любовь. Не будь ты такой ханжой, я бы сказал, что это секс. Но ты ханжа, так что… Куда ты?
Алма резко встала из-за стола, пронзая взглядом толпу с видом выслеживающего добычу кондора. Ребекка Делано сидела одна, как ни в чём ни бывало потягивая вино.
Так, без паники, эти двое должны где-то быть! Они не убежали и не спрятались! Они же договорились, что не будут! Они не посмеют!!
Долорес. Да, их договор уже не имеет силы, но она же должна понимать, насколько это важно!
Звезда вечера сидела на отведённом ей месте с отсутствующим выражением лица. Мариано отошёл чуть поодаль, беседуя с гостями.
– Долли, – Алма сделала моющий жест руками, – Мне нужна твоя помощь.
– С Бруно и Мирабель? – спокойно спросила молодая женщина, не поворачивая к ней головы.
– Ты знаешь, где они?
– Да. Прямо сейчас слушаю. Очень увлекательно.
Чтобы не упасть, главе семейства пришлось облокотиться на стол:
– Где они?!
– А что, мы сегодня обойдёмся без шантажа? – тон Долорес остался ровным.
– Долли, пожалуйста, – Алма внезапно поняла, что её давление породило чудовище, – Скажи мне, где они!
