– С ними ты возилась больше, чем со мной, – в голосе новобрачной послышалась горечь, – Посмотрим, что ты сотворишь с ними, если они опозорят семью почище моего.
– Просто скажи, где…
– Тебе их жалко? – Долорес невесело усмехнулась, – Не переживай, они счастливы. А какая выдержка – мученики бы обзавидовались, не то что у меня. Всё никак не дождусь развития событий.
– Прекрати немедленно! – яростно зашептал Алма, увидев, что к ним повернулась пора гостей, – Мы обязаны их остановить, они не знают, что творят!
– Хорошо. Я скажу.
– Так говори!
В глазах Долорес появилось что-то, чего её бабушка не замечала до сих пор: ненависть. Шантаж вернулся, став при этом гораздо страшнее:
– Скажу, если позовёшь всю семью.
– Ты не посмеешь…
– Тогда выбирай, – карие глаза казались невероятно холодными, – Либо спугнём, либо пусть не я буду главной грешницей этого дома.
– В тебе говорит обида, остановись, ты…
Долорес отвернулась:
– Время пошло.
Никто не увидел, как заиграли её желваки. Но не от злости, а от сдерживаемых слёз.
Долорес осознавала, что делает.
Но уже была не в силах остановиться.
========== Глава 44 ==========
– Всё. Всё-всё-всё, – Бруно предпринял, должно быть, уже десятую попытку остановить племянницу, и теперь в очередной раз обхватил её разрумянившееся лицо.
Каждый перерыв в столь диковинной схватке со страстью приводил к неожиданным открытиям: то к коротким сорванным, то к долгим французским поцелуям, от которых у обоих тяжелела голова, и мир вокруг переставал существовать.
– Всё? – уточнила Мирабель, лукаво щурясь. Бруно сглотнул: пару минут назад эта чертовка куснула его за нос, вызвав на очередной раунд.
– Мне… тяжело держаться, – отвёл глаза предсказатель.
– Ты поэтому ко мне не прижимаешься?
Он кивнул, краснея.
– Всё в порядке, – она ласково подправила увитые серебристыми нитями кудри.
– Мне стыдно.
– И напрасно, – Мирабель повернула его голову к себе, заглядывая в глаза, – Ведь я люблю тебя.
Сердце Бруно пропустило удар. За всё это время, что они были здесь, целуясь и лаская друг друга, как выжившие из ума, они ни разу не сказали этих слов.
– А ты меня?
Её голос. Неужели в человеке может быть столько нежности? А у него, Бруно, даже нет слов, чтобы это выразить, кроме банальностей, которые люди произносят из века в век.
– И я тебя.
– И ты меня?
– И я тебя.
Свеча в лампе фыркнула чихнувшим крысёнком. Фитиль догорел, и воцарился мрак. Бруно попросил дар проявиться, и зеленоватый отблеск глаз осветил лицо лучшей из родившихся на свет:
– Я люблю тебя mi locura. Te amo.
– Te adoro, – она снова притянула его лицо к себе, потираясь лбом об лоб. Страсть ушла, сменившись на ровное пламя.
И именно теперь дверь в кладовую с грохотом открылась.
Будь их чувства поверхностны, Бруно и Мирабель бы с ужасом отпрянули друг от друга, но теперь первой их реакцией стали крепкие объятия.
С широко раскрытыми глазами дядя и его племянница, словно два загнанных диких зверя, смотрели на возникших на пороге членов семьи.
– Сюрприз, как и обещала, – произнесла среди гробовой тишины Долорес.
– Зайди мне за спину, милая, – негромко попросил Бруно, чувствуя, как сильно колотится сердце Мирабель. Позади толпы Мадригалей подтягивались любопытные.
– Нет… нет! – девушка вцепилась в его жилетку, и предсказателю пришлось мягко отцеплять судорожно сжатые пальцы:
– Не бойся. Я обещал, что защищу тебя. Назад.
Загородив Мирабель спиной, он выпрямился и расправил плечи, ожидая вердикта.
– Иди сюда, – негромко скомандовала Алма, – Живо.
– Обещай не трогать Мирабель.
– Бруно, живо сю…
– Обещай.
– Ты что наде… Что ты… – голос Джульетты беспомощно сорвался в самом начале.
– Ничего! Ничего-ничего-ничего! – замотала головой Мирабель, – Не трогайте его!
– Ты правда думаешь, что мы будем судить ребёнка? – Алма вперилась в оливковые глаза, и те выдержали взгляд.
– Я не ребёнок!! – раздалось из глубины кладовой.
– Помолчи.
– Дядя Бруно не…
– А. То есть ты вспомнила, что он твой дядя?
– Я не забывала!
– Вот об этом я и говорю! – Бруно загородил племянницу рукой, – Чуть что – и ты, мамита, разговариваешь с ней как с отсталой!
– Брат, – Джульетта взяла себя в руки, выходя навстречу, –Позволь мне забрать её. Я отведу Мирабель домой.
Предсказатель коротко кивнул, но стоило целительнице пойти навстречу, как её младшая дочь решительно затрясла головой:
– Я его не брошу! Вы его убьёте!
– Мы не дадим этого сделать, – голос принадлежал Камило, – Мими, иди домой.
– Не лезь, – попыталась заткнуть подростка Алма, но из-за плеча лицедея вышла Луиза:
– Абуэла, мы приняли решение. Ты никого не тронешь.
– И, если надо, мы встанем здесь лагерем, – протиснулась к месту событий Иса, – О, и да, Долорес… Я просила тебя не лезть к моей сестре!!
Хук справа стал для новобрачной такой неожиданностью, что она даже не ощутила боли, но, кажется, именно это заставило её опомниться. Молодая женщина обвела глазами родню и собравшуюся толпу:
– Я… я хотела как лучше. Я…
– Долорес?
Бруно оглянулся. Голос принадлежал Мирабель.
