— Хотели бессмертия? — прорычала я, быстро поднялась на алтаре и подхватила за край плаща к своим губам еще одного сектанта. Он трепыхался в моих руках, отбивался, что есть силы, его пальцы отпихивали мое лицо от своего тела, я откусила их одним резким движением.
Культисты ринулись к дверям церкви, но их ожидал сюрприз — Петер забаррикадировал проём. Черные и красные плащи рассыпались по старому приходу, пытаясь укрыться от меня и смерти, что несло мое тело.
Я откинула безжизненное тело беспалого "послушника" и осмотрелась. Под моими ногами разворачивалось кровавое побоище.
Петер впрыгнул в разбитое окно и схватил красный, убегающий прочь, плащ. Роман подкрался незаметно в тени к послушнице, что укрылась за одной из колонн и испуганно выглядывала, не в силах оторвать от меня, стоящей во весь рост на кровавом камне, взгляд.
Звук выстрела. Где-то за покосившемся иконостасом — Иванов подстрелил еще одного послушника. Петер уже расправлялся с третьим сектантом, просто ломая кости послушнику в черном плаще. Роман метнулся к двери и схватил за грудки еще двух, по одному в каждую руку. Он легко разбил головы этим несчастным, словно бутылки, друг об друга.
Я спрыгнула с алтаря на неофита, что хотел стать еще ближе к бессмертию. Он вырвался из под моего тела. Я вонзила зубы ему в шею, сзади, он обмяк и застонал.
Оставалось еще двое. Один успел выпрыгнуть в окно. Петер ринулся за ним. За стенами церкви послышался истошный крик. Германец не упустил сектанта.
Еще один выстрел. Где-то за пределами церкви. Звук разбитого стекла.
Через секунду Богдан выбежал из-за иконостаса.
— Турский! Он убегает! — быстро крикнул Богдан, на секунду замер, увидев окровавленный алтарь, пол и изломанные, обезображенные, бездыханные тела сектантов, мотнул головой и качнулся. Железный запах крови, к которому мы с Романом и Петером испытывали трепещущее вожделение, сбил майора с ног. Полицейский рухнул коленями на залитый кровью пол. Я подскочила к Богдану и потрясла его за плечи. Иванов медленно открыл глаза и прошептал:
— Турский… Турский бежал к автомобилю за церковью. Черный внедорожник с разбитым задним стеклом. — прохрипел майор.
Петер ногой выбил двери церкви. Дождь хлестал по каменной кладке ступеней. Рев двигателя нарушил тишину — чёрный внедорожник с разбитым задним стеклом пролетел мимо строительного забора, поднимая за собой грязь.
— Быстрее, моя тачка здесь. — Богдан кинул Петеру ключи от служебного автомобиля и оперся на мою протянутую руку.
— Идите, я останусь. — Роман поднял раскрытый дневник с алтаря и захлопнул орошенные кровью страницы.
Втроем, мы прыгнули в машину Богдана. Поворот ключа, машина рванула с места.
— Он не мог уехать далеко! — прокричал майор и Петер втопил педаль газа.
Фары резали темноту. Германец вцепился в руль и нагнулся вперед к лобовому стеклу. Майор ухватился рукой за ручку у потолка машины.
— Вот он, вот он! — Богдан указал пальцем на юлящий на мокром асфальте черный внедорожник.
Петер переключил передачу и еще сильнее утопил педаль газа. Щетки стеклоочистителей мельтешили, как сумасшедшие, но дождь всё равно заливал лобовое.
Внедорожник шел впереди, буквально в нескольких метрах. Секунда и он влетел в поворот, его задние колёса потеряли сцепление — мимолетная задержка, и Петер смог сократить расстояние. Внедорожник выровнялся в последний момент, мимо пронесся с рёвом грузовик, в сантиметрах от блестящего черного бока. Германец выкрутил руль и проскользнул у борта резко затормозившего грузовика. Я чувствовала, как мое собственное тело кренится вбок, а ремень впивался в плечо. Запах горящей резины, холодный воздух дождя вперемешку с выхлопными газами обжигал легкие. Громкий гул клаксона грузовика оглушил нас. Петер смотрел вперед, мокрый асфальт блестел, словно масло. Из под шин вырывались капли во все стороны.
— Давай, давай, давай. — подгонял германца Богдан.