— Не стой как истукан, ты … Ты лучше помоги, подложи… подложи поближе к телу ее кости черепа.
Майор достал перчатки из кармана куртки и быстро натянул их.
— А ты… — Закашлялся вновь Петер. — Ты педант.
Майор ничего не ответил, пытаясь подавить глухие позывы к очищению желудка.
— Да… — германец тяжело дышала, — Да, вот так аккуратно, словно собираешь пазл. — пыхтел рядом со мной германец.
Майор не выдержал и убежал на улицу.
— Эй, orpo! Где часть затылка?
— Там… рядом с тобой… на полу… — между позывами ответил майор.
Петер пошевелился, рыская дрожащими пальцами по мрамору, громко застонал, потянул меня за шею вверх и подложил острый осколок кости под затылочную часть моей головы.
— Давай Анна, быстрее. — прошептал германец и рухнул мне на грудь. Я осязала кожей его сбивчивое, горячее дыхание.
Мое тело восстанавливалось, я провела ладонью по изрешеченному картечью платью и новой, чувствительность коже на животе, пошевелила ногой, согнула ее в колене. Ниже икры я все еще ничего не чувствовала, кроме сильного покалывания, словно мне не отстрелили половину конечности, а я просто отсидела мышцы.
— Что-то ты долго… — застонал Петер. — Анна… слушай сюда, тебе нужна кровь … — Германец перешел на шепот, — Я позову обратно Богдана… Подтяну к себе… А ты… — снова изошелся кашлем блондин. — А ты… вцепись в него и пей.
Я запротестовала всем телом.
— Да не дергайся ты… — Петер пошевелил головой и его белая макушка уперлась мне в плечо. — Сейчас все будет. — Петер набрал воздух в клокочущие легкие. — Эй, Ивано..
Я вцепилась в руку германца и сжала, с такой силой, что суставы в моих пальцах хрустнули.
— Анна… — процедил германец. — Не дури.
К моим губам медленно возвращалась чувствительность.
— Н-н-ет, — прохрипела я.
“НАМ НАДО” — “зверь” рыком запротестовал.
— Ты звал? Что-то с Анной? — Богдан вернулся в особняк и стоял в дверях.
— Нормально всё. — огрызнулся блондин.
— Я взял аптечку из машины. Давай, я забинтую ей голову, — полицейский встал рядом с германцем, — чтобы кости быстрее срастались.
— Не бинты ей… ей нужны. — закряхтел от боли Петер.
— А что? — опешил Иванов.
— К-к-кровь. — через стон ответил германец.
Богдан тяжело выдохнул, и я услышала, как он стягивает с себя куртку.
— Пусть берет.
— Нет. — снова прошептала я.
— Закатай рукав обратно. — печально ответил Петер.
— Но я готов! — выкрикнул майор.
“ВОЗЬМИ ЕГО!”
— Что она сказала?
— “Возьми его”, вроде… Но это была не она, а ее “зверь”, — германец сполз с моей груди и лег рядом.
— Слушай, если ей нужна кровь, то я готов поделиться. Сделаем переливание, смотри, здесь в аптечке есть катетер и жгут.
— Ладно. — прохрипел Петер. — Давай покормим Анну.
Молния на сумочке аптечки скрежетнула, Богдан развернул одноразовый катетер и перевязал жгутом руку. Майор проколол кожу на внутренней стороне моего локтя и сел рядом со мной по другую сторону от германца.
— Так тебя устроит? — ехидно спросил германец.
— Да. — зашевелились мои губы.
Кровь майора потекла по трубке прямо в мою вену. Все мое тело будто наполнилось светом, ярким, жгучим. Я тихо застонала.
— Все в порядке? — взволнованно спросил Богдан.
— Нормально. — прокряхтел германец, — Давай, работай кулаком, orpo. — Анна, ты как ты?
Я не ответила, все мои мышцы приятно тянуло, я утопала в наслаждении.
— Смотри, ее нога срослась целиком. — чуть уставшим голосом указал полицейский на мою еще недавно раздробленную голень.
— Ага. — тяжело выдохнул германец. — Hackfleisch (3), да ты уже белый как мел!
“Не останавливайся”
— Ничего, еще немного потерплю. — Я услышала как Богдан обмяк и его расслабленные ноги вытянулись в коленях.
Петер быстро, насколько он мог, перекрыл поступление крови майора в моё тело.
“НЕТ! ЕЩЕ! ЕЩЕ! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!”
— Знаю, знаю… — Петер на секунду задумался. — Твоя голова еще похожа на blutwurst (4). Слушай сюда… Я сейчас сменю Богдана.
Петер потянул катетер, достал иглу из моей вены и громко позвал Богдана. Иванов ответил что-то нечленораздельное.
— Ок. Все хорошо. Надеюсь сработает.
Я почувствовала у губ теплоту руки германца. Он длинным ногтем на мизинце распорол себе вену на запястье и быстро приложил его к моим губам. Секунду я протестовала, но тут же ухватилась зубами за кожу, втянула первую каплю крови бессмертного. Кровь Петера словно бензин для мотора, прыснула в мое тело. Я горела огнем, каждая моя клеточка протестовала и одновременно испытывала необыкновенное блаженство. Я чувствовала, как по коже моей головы пробежали мурашки, словно искра, высеченная из камня, разожгла огонь неизвестных мне до селе чувств.
Из неги меня вырвали грубым криком.
Петер корчился от боли рядом со мной, метался на месте, цеплялся пальцами за мраморный окровавленный пол.
Зрение ко мне вернулось и я открыла глаза. Петера трясло, его глаза закатились, были видны только белки, изо рта пошла пена. Его живот был похож на фарш. Регенерация его тела замедлилась, он отдавал все свои силы мне. Я испугалась, сжалась вся внутри и отпрянула от его запястья.