Тайные и не очень организации борются за ГГ. Начинаются проблемы с полицией. И это всё на фоне войны двух великих империй.
Снег падал и таяла под ногами. Я шагал по уличной слякоти среди понурых серых изб, разыскивая адрес, с которого денщику моего отца было послано то загадочное письмо, конверт которого мне показал околоточный надзиратель во время моего последнего визита в Москву. Я уже минут пятнадцать бродил взад-вперёд по кривой тесной улочке и никак не мог найти нужный дом. Все номера просмотрел: двадцать второй был, двадцать четвёртый — тоже, а двадцать третьего нет, и хоть ты тресни! Всё настойчивее приходили мысли о том, что и письмо, и адрес — фикция, и здесь, в этом глухом сибирском городке, меня ничего интересного не ждёт.
Только сейчас, в конце октября, мне удалось на несколько дней вырваться Тобольск. Давно собирался это сделать, но заботы не пускали. Вначале помешали разногласия с Птахиными, потом — восстановление разрушенного поместья и прочие хозяйственные дела, к которым меня подключила Ольга Павловна. И это не считая того, что теперь я управлял целым заводом! Резиновым. Ну как управлял… Числился управляющим, получал жалование и по мере сил старался разобраться, что к чему, хотя в основном за меня всё делали помощники и заместители. Ольга Павловна не обманула: род предоставил мне хорошие условия в обмен на службу. Более того, когда я сообщил, что должен уехать на несколько дней в Тобольск, сохранив при этом в тайне цель своего путешествия, никто даже слова против не сказал. Так что, я теперь был свободным человеком не только номинально, но и по факту.
Время от времени мне приходили мысли, что поездка в Тобольск не имеет большого смысла. Ведь каков шанс, что там меня ждёт ценная информация, и что околоточный действительно желал мне помочь, а не преследовал свои цели? Но это была единственная зацепка, и я просто не мог ей не воспользоваться. Чем чёрт не шутит? А если нет, так хотя бы прокачусь по стране, посмотрю на ещё один город этой альтернативной России. Поехал, одним словом.
Правда, смотреть тут оказалось нечего. Город был довольно бедный, имел преимущественно деревянную застройку в один два этажа. Пяти— шестиэтажек, как в Нижнем или Оханске не было, а фонари на улицах до сих пор зажигались вручную. Цивилизация сюда доползала медленно и со скрипом. А всё от того, что боярские роды тут не имели никакого имущества и не вкладывали свои капиталы в инфраструктуру, в отличие от крупных городов в европейской части.
В центре Тобольска, на высоком холме у реки располагалась старая крепость, вокруг — дома местных богачей: купцов, чиновников, да мелких дворян, чуть подальше — рынок, а в остальном это была большая деревня, состоящая из одноэтажных, изредка двухэтажных, частных домиков.
Я бродил по неасфальтированным улицам по щиколотку в грязи. Туфли промокли насквозь, серая слякотная погода не радовала. Хотелось поскорее вернуться в гостиницу, в которой я поселился инкогнито по своему старому удостоверению простолюдина.
Поиски не увенчались успехом, и я решил поспрашивать немногочисленных прохожих. Двое сказали, что не знают, где такой адрес, а третий указал в конец улицы, где на отшибе стояла длинная покосившаяся изба. Я подошёл: и правда, двадцать третий. Вот только дом оказался нежилым. Окна забиты, двор зарос, забор завалился, всё гнилое, ни малейшего признака человеческого присутствия.
На моё счастье, возле ближайшей избы какой-то мужик растапливал паровую телегу, и я направился к нему, желая расспросить об этом загадочном доме, из которого покойному Георгию якобы пришло письмо.
— Давно уже дом заброшен, — ответил мужик на мои расспросы. — А ты почему интересуешься? Неместный, поди, столичный? Какое дело-то?
— Я из газеты, — соврал я, — про город ваш много слухов ходит. Вот, собираю разные байки и легенды.
— Да какие, к чёртовой бабушке, легенды, — махнул рукой мужик. — Взаправдашнее всё. Семейка жила одна. Давно уже, лет тридцать миновало с тех пор, как их забрали. Колдовством занимались. Души умерших с того света вызывали, проклятия накладывали, много всякой бесовщины творили. Потом был дед. Да помер. Годика через три. А теперь вот — пустует избёнка.
— А сам-то помнишь их?
— Да куда мне? Мальчишками же тогда были, уж и не припомню ни черта. Видал я тех двоих, от одного вида в дрожь бросает. Баба — сгорбленная и злая как собака. Мужик — как леший, бородища — во! Душу Диаволу продали оба, говорят.
— А кто-нибудь видел, как они души умерших вызывали? Или ещё что творили подобное?
— Да что ты! Упаси Господь такое повидать! — мужчина яро перекрестился. — Ну их к бесу. Не видал, да и глядеть даже не хочу. Нам и без этого забот хватает.
— А сейчас что в доме?
— Да ни рожна там нет, рухлядь одна, да гниль. Хош — зайди, глянь.
Поблагодарив мужика за историю, я вернулся к заброшенной избе, походил вокруг, прошёл во двор и заглянул в дом. Внутри и правда всё сгнило: от мебели осталась одна труха, полы провалились.
