Трое отважных воинов ворвались в крепость, прорубая путь через гущу её защитников, как лесорубы в дремучей чаще — просеку между деревьями. Каджи, несмотря на быстроту своих движений, не могли увернуться от ударов волшебного оружия и десятками валились слева и справа, оглашая окрестности предсмертными стонами. Те, что не полегли, разбежались.
Автандил и Нурадин-Фридон встретились на центральной площади. Но где же Тариэл? Напрасно искали они его глазами. Южные ворота были сорваны, дорога, идущая от них, пуста — лишь усеяна мёртвыми телами быстроногих когда-то уродцев…
— Ага! — воскликнул государь Мульгазанзара, устремив взгляд к башне, что на северной стороне крепости.
Спаспет посмотрел туда же. На увенчивающем строение балконе стояли двое, он и она. Руки Нестан-Дареджан и Тариэла были крепко сплетены, щека прижата к щеке.
Неописуемые богатства — жемчуг, изумруды, рубины — скопили каджи в своих подвалах и кладовых. Победители навьючили этими трофеями мулов и верблюдов, во множестве обнаруженных в крепости, и покинули её. Нестан-Дареджан несли в паланкине люди Нурадин-Фридона. Сам он вместе с Автандилом скакал чуть поодаль, чтобы не смущать Тариэла, пустившего вороного шагом рядом с изукрашенными носилками спасённой царевны. Путь лежал в славный город Гуланшаро. Предваряя их прибытие, вперёд был послан гонец.
Мелик Сурхави встретил процессию с великим почётом.
— Радость мою немного омрачает лишь одно: не быть мне, красавица, твоим тестем. Что ж, значит, так предписано судьбой. Оставим прошлое в прошлом, а в настоящем устроим свадебный пир. Слава Тариэлу и его несравненной невесте!
Грянули трубы и барабаны. Застолье, не прекращаясь, длилось почти целую неделю. Веселилась на нём вместе с другими и Фатьма, то и дело встречая благодарный взгляд Нестан-Дареджан. Был здесь и Усен, стыдливо старавшийся не встречаться с нею глазами.
На седьмой день Автандил поднял кубок и промолвил:
— Пришла пора прощаться. Мы перед всеми вами в неоплатном долгу, а более всех — перед Фатьмой. Ведь это она оказала гостеприимство и царевне, и мне, даже не зная, кто мы такие; она указала дорогу к Каджети. Поэтому по общему согласию все сокровища каджей отныне принадлежат супруге Усена, — и добавил с улыбкой: — Той, которую я полюбил, как сестру.
Фатьма лукаво стрельнула глазами в сторону спаспета.
Распрощавшись с хозяевами, три воина и красавица-царевна отправились морем в Мульгазанзар. Увидев Нестан-Дареджан, Асмат со счастливым плачем бросилась к ней и преклонила колени. Та подняла прислужницу с земли:
— Встань, вернейшая из моих подруг!
Нурадин-Фридон, как и Мелик Сурхави в Гуланшаро, возжелал устроить в Мульгазанзаре свадебное пиршество. На девятый день пира Тариэл заметил, что Автандил глубоко опечален, и предложил отправиться вместе в Аравийское царство:
— Ты — мой названый брат и спаситель. Хочешь, стану твоим сватом? Повинюсь перед Ростеваном за былую невежливость, он простит и не сможет мне отказать.
— Тебя-то наверняка простит, но со мной — другое дело. Ростеван был против моего отъезда, а я не послушался. К тому же Тинатин — царица, а я всего лишь царский слуга. Не быть сватовству удачным.
— А вот это мы ещё посмотрим, — вступил в разговор всё слышавший Нурадин-Фридон. — Я тоже поеду с вами.
На том и окончился пир в Мульгазанзаре.
Когда вдали показались стены и купола Аравийской столицы, Автандил впал в великое смущение:
— Не могу я предстать перед благодетелем, кругом виноватый. Буду ждать тут, езжайте сами.
В чистом поле разбили шатёр для спаспета. Нестан-Дареджан и Асмат осталась с ним — не бросать же страдальца одного? Остальные отправились в столичный город.
Ростеван со свитой встретил их у въездных ворот. Когда отзвучали взаимные приветствия, приличествующие такому случаю, Тариэл приступил к цели своего приезда.
— О могущественный повелитель, мы встречаемся с тобой во второй раз. В первый я был облачен в тигриную шкуру и вёл себя как невежа. Простишь ли ты меня?
— С радостью и удовольствием, — кивнул Ростеван.
— Тогда позволь мне выступить ходатаем за названого брата. Твой спаспет оказал мне услугу, которой нет цены. Пришла моя пора отплатить ему тем же. Умоляю: не будь глух к моим словам. Автандил и дочь твоя Тинатин, чьё лицо, говорят, лучезарней солнца, давно любят друг друга и страдают в разлуке. Разреши же соединиться их сердцам!
Поначалу словно туча набежала на лицо Ростевана, а потом непогода отлетела, морщины разгладились, и он произнес:
— Я был бы злодеем, не снизойдя к просьбе дорогого гостя, и злодеем вдвойне, встав преградой на пути любящих сердец. Напрасно спаспет не обратился ко мне раньше — мог бы избежать лишних терзаний. Где же он? Мы с возлюбленной дочерью будем ждать его во дворце.
Нурадин-Фридон без лишних слов поскакал за Автандилом.
Когда спаспет вошел в тронный зал, Тинатин поднялась, как луна на ясном небосклоне. Взявшись с Автандилом за руки, они преклонили колени перед Ростеваном. Тот благословил их, роняя жемчужины счастливых слёз.
