— А раз это существо из плоти и крови, то отправляйся в дорогу и найди его, — приказала Тинатин, — и тогда сердце могучего Ростевана наконец утихомирится. Успокоится и моё — ибо я буду с тоской и верностью ждать твоего возвращения. А за наградой и от отца, и от меня, — тут красавица слегка покраснела, — дело не станет.
— Значит, в путь! — воскликнул Автандил. — Я постараюсь вернуться за наградой как можно скорее!
Кто же мог заранее предполагать, что поиски будут длиться так долго и столь безрезультатно? В разных краях побывал Автандил, повсюду расспрашивая о воине в тигриной шкуре, но даже следа его не нашёл.
«Неужели, — горько вздыхал аравийский спаспет, медленно проезжая верхом через пустынный дремучий лес, — мне придётся воротиться назад ни с чем? Что скажу я любимой и какой смогу ждать награды?»
Вдруг ему показалось, что за густой листвой мелькнула фигура какого-то всадника. Заставляя коня ступать по толстому мху, чтобы не было слышно звука копыт, Автандил подобрался поближе и с восторгом убедился, что каким-то чудом настиг того, кого искал так много дней. Собрался было на радости поприветствовать воина, облачённого в шкуру тигрицы, но вовремя вспомнил, как встречает тот назойливых незнакомцев, и решил незаметно двигаться следом. Шаг за шагом миновали они лесную чащу и оказались в каменистой местности. Укрывшись за скалой, Автандил наблюдал. Всадник пересёк быструю неширокую речку и пустил своего вороного по крутой тропинке к широкой горной площадке, на которой раскинуло ветви дерево алоэ, а за ним зиял вход в пещеру. Из неё на шум копыт вышла девушка. С молчаливым вопросом обратила она глаза к воину в тигриной шкуре. Тот, сидя в седле, погладил её по чёрным волосам и ответил на невысказанные слова:
— Нет, Асмат, опять нет. Горе, горе!
— Мой господин, — вздохнула та, — спешься, отдохни.
— Не сейчас, — ответил конный. — Я собираюсь съездить ещё вон туда. — И указующе махнул рукой.
— В ту сторону ты ездил уже сотню раз, — сквозь слёзы сказала девушка.
— Хоть тысячу. Как и в три остальные. Но никогда не надо терять надежду. — И он ускакал.
Она ушла внутрь пещеры. Не прошло и пяти минут, как на площадке у входа показался Автандил. Вновь услышав конский цокот, Асмат выбежала наружу с радостным возгласом:
— Тариэл, ты решил вернуться? — но, увидев незнакомого, отпрянула: — Кто это?
Автандил назвал своё имя и звание.
— Какими же судьбами аравийский спаспет оказался в далёком горном захолустье, где живут лишь дикие звери да мы с Тариэлом?
Не зная, с чего начать ответ, нежданный гость признался:
— Я — миджнур, но в ваших краях и слова такого, должно быть, не знают.
— Почему же? На всех языках земли оно значит одно и то же: обезумевший от любви. Вот и Тариэл — миджнур.
— И вы с ним, — попробовал догадаться Автандил, — уединились здесь от суеты мира, чтобы…
Асмат стыдливо потупилась:
— Что ты, я всего лишь прислужница той, из-за которой он обезумел. То есть была её прислужницей. Но это слишком долгая история. Лучше расскажи, что привело сюда тебя.
— Моя солнцеликая пожелала, чтобы я отыскал воина, облачённого в шкуру тигрицы.
— Она захотела, — всполошилась черноволосая, — призвать его к себе?
— Нет, только узнать, кто он на самом деле…
Так, сидя на замшелом валуне у входа в пещеру, они вели неспешную многочасовую беседу. Автандил рассказывал о себе и Тинатин. Но вот издалека послышалась звонкая иноходь скакуна. Асмат сказала:
— Спрячься пока, спаспет. Тариэл полон печали, он не хочет видеться с посторонними. Мало ли что может произойти, когда он тебя заметит.
— Да уж, — пробормотал себе под нос гость, вспомнив Ростеванову охоту. А девушка продолжала:
— Я подготовлю Тариэла к встрече с тобой, и тогда вы сможете спокойно поговорить.
— Уверена? — спросил Автандил, скрываясь в пещере.
— Конечно! — воскликнула Асмат. — Ведь миджнур миджнура всегда поймёт.
Ждать пришлось недолго.
— Приветствую тебя, брат, — сказал Тариэл, вместе с Асмат входя под сумрачные своды. — Теперь мне многое о тебе известно.
Присмотрелся и добавил:
— Сдаётся мне, мы однажды уже виделись. Ты, кажется, стоял тогда рядом с седобородым царём. Но могу и ошибиться: думы мои в тот день были тяжки, а взор застлан слезами. Даже не знаю, где это было.
— В Аравийском царстве, — подсказал Автандил, — и ты не ошибся, но что же послужило причиной твоей скорби?
— То же, что и всегда, то же, что служит и теперь.
Тем временем Асмат расстелила на камнях львиную шкуру, принесла блюда с простым угощением и отошла в сторонку. Тариэл пригласил гостя к застолью.
— Ты хочешь, исполняя желание своей солнцеликой, — начал он, — узнать мою историю? Слушай же.
