С детства Тариэл, сирота царского рода, воспитывался и рос при дворе индийского повелителя Фарсадана и его супруги. Их владенья были обширны, а богатства несчётны. Но самым главным своим сокровищем владыка почитал дочь, несравненную Нестан-Дареджан. Для неё был построен особый дворец с большим садом. Никто не мог войти сюда по собственному желанию. Отряд стражников у входа сменялся каждую неделю — иначе бдительность может упасть. Постоянно с царевной была только верная прислужница-невольница, и звали её Асмат.
Стоящая в стороне девушка всхлипнула.
— Да, — вздохнул Тариэл, — горько бывает вспоминать о счастливом прошлом, — и продолжил своё повествование.
Шли годы. Он, хоть и был молод, стал одним из ближайших вельмож Фарсадана, предводителем царских войск, амирбаром. Однажды царь, отправляясь на ежедневную встречу с дочерью, пригласил Тариэла с собой. Это была небывалая милость.
Они прошли мимо неусыпной стражи в сад, благоухающий ароматом дивных цветов, наполненный птичьим пением и шумом фонтанов, бьющих струями розовой воды, и, встреченные прислужницей, направились к покоям царевны. Асмат одёрнула занавесь, скрывавшую вход в комнату Нестан-Дареджан. Так Тариэл впервые в жизни увидел царскую дочь…
Рассказчик умолк, с трудом сдерживая рыдания. Его историю подхватила Асмат:
— Увидев Нестан-Дареджан, господин сначала вскрикнул, потом застыл, как статуя, а затем без чувств рухнул навзничь.
Испуганный царь Фарсадан позвал подмогу, и потерявшего сознание Тариэла унесли. Мы с моей повелительницей остались наедине. Её щёки заливал румянец, глаза были полны слёз, грудь вздымалась от прерывистого дыхания…
Тариэл, взяв себя в руки, заговорил снова:
— Когда через несколько дней беспамятство миновало, слуга доложил, что некая девушка, чье лицо закрыто, просит встречи со мной. Я велел привести ее. Войдя, она откинула чёрную вуаль. Оказалось, что это Асмат с письмом ко мне от Нестан-Дареджан. В нём царевна разрешала прийти к ней во дворец и назначала день и час. Стража со времени прежней нашей встречи сменилась, не знает меня и будет предупреждена, что близкий родственник приехал навестить Асмат; никто не станет чинить препятствий нашему свиданию.
Еле-еле дождался Тариэл назначенного срока. Сердце его билось в груди, как колокол. Когда же амирбар и царевна встретились, руки их невольно потянулись друг к другу и, казалось, пламя вспыхнуло от соприкосновения пальцев. И было сказано между двумя много слов, которые чужим ушам слышать негоже. А потом пришёл черёд и ещё одной встрече, и ещё одной…
«Что-то, — усмехались в усы стражники, — зачастил к Асмат её родственничек. Ну и пусть себе, не наше дело. Мы ведь царевну стережём, а не прислужницу-наложницу».
Тайна оставалась тайной, и слава за это Всевышнему: и Нестан-Дареджан, и Тариэл прекрасно понимали, что, раскройся их секрет — не миновать бури.
Так длилось долго. Стража с понимающими ухмылками без слов пропускала Тариэла, а Асмат, проводив его до покоев царевны, исчезала. И снова вспыхивал огонь на кончиках соединившихся пальцев…
Но счастье не может быть вечным, так уж устроена жизнь.
Однажды Тариэла вызвали во дворец Фарсадана на большой совет. Когда амирбар в парадном одеянии вошёл в златостенный зал, там уже восседали царь с царицей и три вазира — царских советника.
«Так уж устроена жизнь, — промолвил повелитель Индии, — что в ней ничто не длится вечно. Даже она сама. Я уже немолод, и нет у меня наследника. Значит, пришла пора выдать Нестан-Дареджан замуж, ибо страна не может ни на миг оставаться без законного правителя. На ком бы вы посоветовали остановить наш выбор?»
Тариэл вздрогнул от ужасного предчувствия. Он понял, что всё уже предрешено и никаких советов Фарсадан не ждёт. А тот продолжил:
«Мне по душе сын хорезмского шаха. Что скажете?»
Все отвечали, что лучшего выбора быть не может. И только Тариэл промолчал. А что он мог сказать? Но под вопрошающим взором грозного Фарсадана утвердительно кивнул, сгорая от стыда и муки.
Сваты с богатыми дарами тотчас отправились в Хорезм и возвратились с известием о согласии шаха на женитьбу сына и скором прибытии того со свитой из ста человек в Индию.
Явившись на очередное свидание с Нестан-Дареджан, Тариэл застал её в гневе и слезах. Глаза царевны метали молнии. Она была похожа на тигрицу, готовую броситься на обидчика со скалистого утёса.
Много неприятных слов пришлось выслушать Тариэлу. Звучали среди них и «лжец», и «изменник», и даже «трус». Сердце его истекало кровью, а разум шептал, растравляя душевные раны: она права. Конечно же, он должен был противиться замыслу Фарсадана, чего бы это ни стоило. Но и сейчас ещё не поздно.
«Как амирбар, — воскликнул Тариэл, — я могу собрать многочисленное войско, мы двинемся войной на Хорезм, и о какой свадьбе можно будет вести тогда речь?»
Увидев, что он готов действовать, Нестан-Дареджан успокоилась, немного подумала и сказала:
— Это не очень хорошая идея. Свадьба, конечно, расстроится, но сколько крови прольётся, сколько понапрасну погибнет людей! Придумай что-нибудь другое.
