И Тариэл придумал. Он возьмёт сотню верных людей, встретит хорезмского принца у ворот столицы и заставит повернуть восвояси.
— Представляю, как разъярится мой отец! Он посадит тебя в темницу! — испугалась Нестан-Дареджан.
— Не получится. Если идти по той дороге, что начинается от рыночной площади, увидишь через час пешего пути крепость — небольшую, но неприступную. Она — ставка предводителя войска на случай непредвиденных событий. Со своими верными людьми я пережду там царский гнев.
— А он скоро пройдёт, — кивнула царевна. — Нрав отца как молодое вино: сначала оно бурлит, а потом быстро затихает.
И они распрощались, надеясь на скорую новую встречу.
Когда сын хорезмского шаха приблизился со свитой к столице Фарсадана, его уже поджидал, сидя на аргамаке, Тариэл.
— Знай, — крикнул он, — что ты в этом городе нежеланный гость!
— Да как ты смеешь! — вспыхнул хорезмец и выхватил из ножен кривую саблю.
Его свита заволновалась, но он подал ей знак сохранять спокойствие. То же приказал своим людям и Тариэл, поднимая тяжёлый булатный меч. Всадники ринулись навстречу друг другу.
Клинок звонко ударился о клинок. Ещё и ещё раз…
— Да ты безумен! — задыхаясь, прохрипел сын хорезмского шаха.
— Конечно, — с весёлой яростью отвечал амирбар, — недаром же я миджнур!
Услышав это, незадачливый жених поднял левую руку, что означало: битва окончена, и, бросив на Тариэла напоследок злобный взор, развернул коня в обратную сторону.
Свита последовала за ним, а Тариэл со своими верными людьми поскакал в пригородную крепость.
Узнав о случившемся, Фарсадан впал в неистовство:
— Уморю в застенке! Нет, утоплю! Нет, отрублю голову! А лучше всего — посажу на кол! Да как он только мог?
«Действительно, — задумался царь, — как? Почему? По какой причине ближний вельможа, амирбар, выросший и воспитанный при дворе, нарушил мою волю? Может быть, он воспылал любовью к Нестан-Дареджан? Нет, даже хуже: она воспылала! Воспылала — и подговорила Тариэла расстроить свадьбу! Негодница! Так ли пристало вести себя девице, тем более — царевне? Опозорила отца, забыв приличия и государственные интересы!»
Гнев с новой силой охватил Фарсадана, на пол полетели со стола драгоценные кубки и вазы, и, окончательно забывшись, он прокричал:
— Да возьмут тебя каджи и таскают по всему белу свету!
Трепет охватил всех, кто услышал эти слова. Ведь каждый знает: ничего страшнее каджи не сыщешь на земле (хоть никто, правду сказать, до сей поры их в глаза не видывал). Но всем было известно: злобные эти порождения неведомых сил лишь внешне похожи на людей, больше ничего человеческого в них нет. Они, омерзительные с лица, могут почти мгновенно переноситься с места на место. При этом не боятся ни стрел, ни булатной стали — ни у кого нет против них оружия. А самое ужасное — каджи способны исполнять проклятия, случайно вырвавшиеся из неосторожных уст…
Опомнившись, Фарсадан ударил себя ладонью по губам. Лучше бы он раньше это сделал. Надо думать прежде, чем говоришь.
Нестан-Дареджан в своих покоях беседовала с Асмат, единственной своей наперсницей, о Тариэле — о ком же ещё? Рассказала и о пригородной крепости, где он собирается переждать царский гнев, — той, дорога к которой идёт от базарной площади.
Вдруг занавесь распахнулась, словно поднятая порывом ветра, и в комнате оказались двое. Отвратительные собой, они несли огромный открытый сундук. Ни слова не произнеся, один обхватил руками Асмат и крепко держал, не давая вырваться; другой, не обращая внимания на крики и слёзы царевны, затолкал Нестан-Дареджан внутрь сундука и захлопнул крышку. На секунду, не больше, прислужница потеряла сознание, а когда пришла в себя, комната уже была пуста. Асмат бросилась к окну, но увидела только, как похитители на небольшом паруснике отчаливают от пристани. Миг — судно с двумя злодеями и заключённой в сундук царевной заскользило по воде и скрылось в густом тумане.
Проливая горючие слёзы и безутешно стеная, Асмат стремглав побежала в сторону пригородной крепости, надеясь на помощь Тариэла.
Амирбар, исполненный тревоги, не стал тратить времени даром. Он приказал как можно скорее оснастить большую галеру, погрузился на неё со своими людьми и верной Асмат и принялся бороздить морские просторы. Тщетно! Ни следа того небольшого парусника — да и какой след может оставить на воде судно? Они расспрашивали всех встречных корабельщиков, но никто не мог ничего рассказать об исчезнувшей Нестан-Дареджан.
День за днём, они то ловили попутный ветер, то шли в штиль на вёслах, то, встав на якорь, пережидали бурю. Многие из людей Тариэла впали в отчаянье — но только не он. Поиски в море безрезультатны? Что ж с того? Ведь где-то похитители должны были рано или поздно пристать к берегу. Значит, будем искать на суше! Так и поступили: причалили в тихой бухте, сошли на неведомую землю…
