— Понял, Никита Григорьевич.
— Вот. Вижу, что понял.
Завтрак был обильным: каша с мясом, тосты с маслом и вареньем, чай. Со всем этим я управился одним махом, потому как организм требовал после использования рун. Как поел, так сразу потянуло в сон, и я направился к застеленной кровати. Как был в одежде, лёг поверх одеяла.
— Гаврила, там у заднего крыльца должен быть Ерёма. Вели ему сходить на кухню и набрать чего поесть. Прогулка долгой будет, — приказал я камердинеру.
— Слушаюсь, Никита Григорьевич.
Дремал я ровно пятнадцать минут, внутренний будильник сработал, как часы. Поднявшись, облачился в доспех, сунув в ножны на наручах метательные ножи. Надел пояс с рунными картами, патронными подсумками и парой кобур с пистолетами на бёдрах, которые я зарядил семиранговыми патронами. Просто справедливо рассудил, что это оружие ближнего боя и где-то даже последнего шанса, а потому пусть уж будет достаточно весомым козырем. Вот в штуцер вставил обычные патроны, начинённые порохом.
Разумеется, я понимал, что мой секрет не продержится слишком долго. Комплексное использование «Булавы», нарезов и пули длиной в пять калибров вскоре станет достоянием посторонних. Но это ведь не значит, что я должен облегчать им задачу, открыто демонстрируя свои возможности. Так что если придётся стрелять на большой дистанции, то я использую патроны с порохом.
Фалькату пристроил на спине. Клинок не отличается особой длиной, да и специальные ножны расположены наискось, так что неудобств мне это не доставляло. Скорее уж, наоборот, снимало вопрос с болтающимися на боку ножнами, освобождало левую руку, и меч не мешал выхватить пистолет.
Глянул на себя в зеркало и невольно ухмыльнулся. Ну чисто рождественская ёлка. Вот интересно, сколько народу сегодня станет надо мной потешаться? Подумалось даже, что это перебор, и я решил было поснимать с себя всё лишнее. Ну не в бой же мне, в самом-то деле.
Но потом заметил, что непривычное вооружение несколько сковывает движения. Нет, однозначно к этому нужно привыкнуть. Опять же, была мысль разминуться с Ольгой и отправиться на заставу. Надо познакомиться с комендантом и прогуляться по округе.
— Заждался? — выходя на заднее крыльцо, спросил я Ерёму.
— Только вернулся, Никита Григорьевич. На кухню за снедью бегал, — кивнул он на перемётные сумки у своей лошади.
Сев в седло, понял, что со штуцером нужно что-то делать. Можно, конечно, и за спину пристроить, но там уже клинок, и получается неудобно. При пешем марше я его буду носить либо на сгибе руки, либо повешу на плечо. А вот в седле надо бы озаботиться кобурой на манер ковбоев в моём мире.
— В поместье имеется шорник? — спросил я Ерёму, пристраивая ружьё поперёк седла.
— Как не быть, Никита Григорьевич. Причём отличный.
Я уловил лёгкую иронию во взгляде оруженосца, всячески пытающегося это скрыть. А я о чём. Моя склонность быть во всеоружии его явно забавляла. Разозлился было, но быстро взял себя в руки. Знал же, что так будет.
Едва выехали за ворота села, как вдоль дороги потянулись обширные поля едва взошедших ржи и пшеницы, разделённые довольно широкими полосами конопли. С одной стороны, сама эта культура довольно востребована для парусов и канатов. С другой, эдакая мера пожарной безопасности, так как к моменту сбора урожая зерновых она всё ещё зелёная. А значит, случись огнедышащие твари, им не удастся выжечь весь урожай.
Повернули влево, по полевой дороге. Эта была не такой широкой, как главная, а потому с одной стороны тянулось пшеничное поле, а с другой конопля, чтобы пламя не перекинулось. Доехали до въезда в лес, и дальше дорога уже пошла под сенью деревьев.
Солнце пока ещё не сильно припекает, и здесь особенно прохладно. Начало апреля и от земли всё ещё тянет стылостью. Если в саду лиственные и плодовые деревья и из-за отсутствия листвы тени, как таковой, нет, то лес хвойный, дорога не отличается особой шириной, и солнечные лучи практически не пробиваются.
Примерно через версту выехали к лесопилке с большими сараями для складирования и сушки леса. Под навесами штабеля брёвен, ожидающих своей очереди для обработки. Во дворе суетятся работники, стоят три подводы, загруженные саженцами. Булыгина не видно, но лесорубы, рабочие и лесничие и так знают, что им нужно делать. А это плюс Карпу Сергеевичу, умело управляющему хозяйством.
— Слева от дороги малая часть леса, тысяча десятин. Его рубят и следом высаживают новый. Там, — Ерёма махнул в сторону вьющегося меж деревьев слабо наезженного просёлка, — делянка, где подращивают саженцы. Карп Сергеевич знатный земельник, у него деревья растут куда быстрее, чем в обычном лесу.
— А там что? — указал я на второй просёлок, уходящий вправо от основной дороги.
— Та сторона леса больше этой, три тысячи десятин, зверья всякого полным-полно. Князь редко бывает, но гости из соседних поместий приезжают. Вот и построили охотничий домик с подворьем.
— И что, всей радости господам, что только охота?
— Не. Карп Сергеевич дозволение от его светлости имеет балы проводить в господском доме. Вот соседи по очереди друг к другу и катаются.
