Сосед из поместья Таящихся, возвращавшийся домой после очень бурной вечеринки, какое-то время наблюдал за двумя тенями, летающими в ночном небе, а потом клятвенно пообещал себе больше не пить и ушел со словами: «Примерещится же»
Наконец Анте и Кадия устали.
Давьер галантно бросил плащ на землю: присаживайся, госпожа Мчащаяся, но Кад проигнорировала это. Она завалилась навзничь прямо на траву и по-кошачьи сладко потянулась, глядя в небо:
– Хорошо-о-о!
– Замерзнешь.
– В рубахе-то? Нет, она же волшебная.
Анте опустился рядом: вытянул ноги, оперся о локти, выставленные назад, и закурил.
– Нэт, а расскажи что-нибудь о своей прежней жизни, а? Что угодно. А то мы как-то не слишком много общались в последние… м-м-м… месяцы.
«Нэт, значит», – про себя хмыкнул Давьер. Прежде она не называла его этой ласковой формой его настоящего имени.
Дахху, что ли, научил. Или Тинави?..
Странно и забавно, что из этой троицы неразлучных друзей именно с Кадией Анте сошелся быстрее всего, и только с ней теперь практически никогда не встречается тета-тет. Костер их отношений вспыхнул и прогорел, тогда как дружба со Смеющимся и эти странные, какие-то подозрительно близкие, наставническоученические отношения со Страждущей только крепнут от месяца к месяцу. Хотя еще в июне он вообще не верил, что они с Тинави когда-либо сумеют поладить вместо того, чтобы пытаться друг друга придушить.
…Пожалуй, в каком-нибудь другом мире Анте и Кадия могли бы стать гораздо более близкими людьми. Конечно, это его вина – то, что он начал тогда флиртовать с ней, чтобы подобраться к Карлу. То, что позволил ей влюбиться. То, что встречался с ней в то же самое время, как убивал людей (Анте сглотнул; он
Они бы никогда не стали настоящей романтической парой, но у них был шанс построить долговечные, теплые отношения, основанные на каком-нибудь другом типе привязанности. Да. Анте вполне мог не разбивать ей сердце: обстоятельства не требовали именно такого выбора, так что все это было только его решением и его виной. Вот в чем нужно иметь смелость признаться себе… и остальным.
Анте выпустил пару колец дыма и, поймав на себе ожидающий взгляд Кадии –
– Ты любил ее, – в какой-то момент вдруг перебила его Мчащаяся. – Лиллу из Дома Умелых, жену Карланона. Ты ее любил…
Анте почувствовал, как ком встал у него в горле.
– Да, – коротко ответил он. – Это не закончилось ничем хорошим.
– Знаю. И также знаю, что именно поэтому ты больше не намерен влюбляться в смертных.
– Именно так.
– И в идеале вообще не сближаться с ними, верно?
– Боюсь, со вторым уже давно-давно покончено, у меня не получается держаться особняком от всего мира. А общаться, не привязываясь, я не могу. Увы.
– Но с первым-то – нет, не покончено, – ее голос был тверд.
Давьер почувствовал легкое смятение. Их разговор идет. Не туда. Но Кадия вдруг продолжила так же прямо и бесхитростно:
– Я счастлива, что ты не полюбил меня, Анте. Я сейчас говорю правду, не кокетничаю. И просто знай: хоть я и влюбилась в тебя тогда, сейчас я не испытываю к тебе высоких чувств. Ты очень привлекательный мужчина, очень, – ее голос на мгновение дрогнул, – поэтому я, вероятно, до сих пор слегка очарована, и, если ты позовешь меня выпить и все такое, я, может, и соглашусь. Но
Анте невольно улыбнулся краешком рта. От сердца отлегло.
– Предельно ясно, – с некоторым облегчением подтвердил он. – Я. могу продолжать?
– Не то что можешь – должен! – возмутилась Кадия.
И он говорил дальше.
О временах Срединного государства, обо всем подряд, без разбору: какие-то байки, свои старые мысли, эксперименты – все было такое древнее, такое старое, будто происходило и вовсе не с ним.
Но было очень приятно – вспоминать. Закрыв глаза, тихо рассказывать и удивляться. Не верить, что все это действительно происходило, что одна-единственная жизнь может столько вместить.
Наконец Давьер понял, что Кадия спит, приоткрыв рот и закинув руку ему на колено.
– Черт, Кэйди! – выругался он.
